Книга След Бремера, страница 97 – Валерий Муллагалеев

— Промочи горло. Это всего лишь концентрированный виноград, а не абсент.

Яма сделал маленький глоток и поставил бокал на стол. Агата улыбнулась ему лягушачьей улыбкой. Матье бросил в рот кусочек сыра, с наслаждением осушил свой бокал и объявил:

— Кажется, сейчас начну шутить. Пока ходил вспомнил литературную шутку. Почему книги начинающих авторов не годятся для туалетной бумаги?

Яма покачал головой, а Агата, скривив губы, поинтересовалась, куда именно сейчас ходил Матье, раз вспомнил такой анекдот. Матье торжествующе улыбнулся:

— Потому что фразы шероховаты!

Все засмеялись.

— Давай еще! – попросила девушка.

— Вот. Золотой баал приходит в ювелирный магазин. Просит показать самую дорогую алмазную подвеску. Голубая министрантка приносит, показывает. Золотой баал и говорит: "Заверните сто штук!" Министрантка в шоке, спрашивает: "Куда столько?", а баал отвечает: "Мне на люстру".

— Ага. Старый анекдот, – сказала Агата, махнув рукой.

— Я для Ямы рассказывал, он не местный, по-любому не слышал. А для тебя другой анекдот. Зеленая баалица посетила бордель. Через два дня выходит и говорит: "Странное место. Так хорошо провела время, а мне еще и денег заплатили".

Яма покраснел и спрятал взгляд. Агата хохотнула, а потом перегнулась через стол и шлепнула Матье вялую пощечину. Тот довольно улыбнулся и в ответ подмигнул.

Жуя сыр, Матье повернулся к Яме.

— Кстати, вот интересный момент. Все баалы связаны и дополняют друг друга. Иногда веселье как-то не получается, а стоит выпить вина, расслабиться, как шутки так и прут.

— Ага, – сказала девушка, – а золотые баалисты делают кучу денег на наших кафешантанах, продаже вина и табака. Окончив семинарию, мы сразу войдем в круг взаимной выгоды.

— Для этого даже фламином становиться не обязательно, – сказал Матье, – даже министранты получают поддержку во всех приходах. Вот.

— Ну, министранты всего лишь рядовые баалисты, – отозвалась Агата. – Яма, поступай в семинарию, это билет в светлое будущее.

— Как билет на этот поезд, – сказал невпопад Яма.

Чтобы как-то заполнить повисшую паузу, он взял бокал и не заметил, как допил вино.

— А знаете, в чем еще сочетается удовольствие и веселье? – загадочно спросила Агата.

— Знаю! – заорал Матье и шлепнул на стол колоду игральных карт.

До самого Эсонвиля они играли, таскали из вагона-ресторана закуски и болтали обо всем на свете. Матье выдал такой анекдот, что все смеялись, согнувшись пополам и утирая слезы, но потом Яма никак не мог вспомнить суть. В Эсонвиле баалисты сошли с поезда, прощались как старые друзья. В своей сумке Яма обнаружил пахнущую духами записку от Агаты с недвусмысленным намекам и указанием ее почтового адреса. Он мог бы подумать, что это происки шутника-Матье, но к записке была приколота личная вещь девушки. Первой мыслью было выбросить все в окно. А вдруг кто-то подберет? Яма покраснел и убрал напоминание о зеленой баалистке на дно сумки. Остаток дороги Яма провел в размышлениях и несколько часов поспал.

В Бовангре полоса везения кончилась. Большой город, раскинувшийся на двух берегах реки, подавил Яму лабиринтами улиц и громадами пятиэтажных домов. Даже выбраться с вокзала получилось не сразу – Яма заплутал среди служебных зданий и переходов. Кое-как он добрался до улицы, где по кирпичной дороге разъезжали кебы, и попросил кучера отвезти его в гостиницу. Лакей сдержал нахальный смешок и показал рукой на соседнее здание с мраморным портиком. Этот дворец, оказывается, был гостиницей. Яма снял комнату и в этот день больше не выходил в город, стараясь успокоиться и собраться с мыслями. Плотные портьеры надежно прикрывали от непонятного и пугающего города. Бовангра – безразличная, несмотря на пестроту и украшения, холодящая душу, несмотря на лето.