Книга След Бремера, страница 83 – Валерий Муллагалеев

— Если только человек не лицемер, – покачал седой головой Ликург.

— Конечно. Но если человек искренне считает себя кем-то, допустим, рыцарем, то он и есть рыцарь. Потенциально.

— Я недостаточно хорошо говорю на северных языках. Приведи метафору.

Ноланд потер лоб. Слово "потенциально" казалось исчерпывающим.

— Желудь, – сказал он наконец. – Желудь не дуб, но как бы хочет им стать.

— Так… – задумчиво протянул Ликург.

— Потенциально желудь является дубом. И он им станет, если с желудем обращаться как с будущим дубом. Если его посадят в лесу, он станет настоящим деревом, а если в цветочный горшок – нет. Поэтому рыцарю надо дать возможность быть рыцарем или хотя бы не лишать его этой возможности.

— Интересный тезис, – сказал Ликург после некоторого молчания. – По своему опыту скажу, что подобные размышления и разного рода личная философия обычно являются самоутешением. Иначе говоря, так человек убеждает себя в собственной значимости, выдает желаемое за действительное, мол, раз я считаю себя рыцарем, то я он и есть. Но если речь не о себе, а о другом человеке… такое предположение окажется либо беспочвенной фантазией, либо мудростью.

— Надеюсь на второе.

— Я не закончил мысль. Делать такое предположение, когда доверие к человеку может обернуться для тебя гибелью, – неразумно. Теперь закончил. Веди свою мысль дальше.

— Также нужно взять с него обещание быть рыцарем.

— Зачем? Он и так мнит себя таковым.

— Обет принимается целиком или отвергается целиком, – сказал Ноланд, вспоминая посвященные рыцарству героические песни. – С таким обещанием рыцарь не сможет потом отвергнуть обет, сославшись на то, что обет противоречит кодексу рыцаря или был дан под принуждением.

— И чего ты хочешь всем этим добиться?

— У меня для этого нет логического объяснения. Только смутные ощущения.

— Не хочешь ли ты сказать, что видишь суть людей?

— Нет, в людях я, к сожалению, разбираюсь так себе, – покачал головой Ноланд. – Я в основном проводил время с книгами и мне кажется, что вижу суть историй. Легендарных и реальных. Древних и… и я чувствую героические предания, когда они пишутся прямо сейчас.

Ликург долго молчал. Когда он заговорил, то голос его как будто стал моложе и звонче.

— Ты решился на большой риск. Основания твои туманные и фантастические, но благородные. Я исполню твою просьбу. Более того, я разделю с тобой риск и мудрость – рыцарь также должен дать обещание никогда не выступать против филаков и соблюдать правила заповедников.

— Осталось только, чтобы сэр Арчибальд согласился дать клятву, – сказал Ноланд.

— Без сомнения, согласится и с радостью покинет тюрьму. Вопрос в том, будет ли этой клятве следовать.

Наконец-то ему дали побриться. Арчибальд избавился от колкой щетины, и его мясистая челюсть снова стала похожа на гладкий серый бетон. Стянутые в косу русые волосы визуально уменьшали лоб, придавая лицу форму груши. Неделя, проведенная в камере, сказалась на фигуре, Арчибальд с удивлением заметил, что перевязь шпаги болтается, в поясном ремне нужно проделать новую дырку. Чувствовал он себя неплохо, полученные в драке с клеттами раны уже затянулись, вздутые от мышц запястья сохранили прежнюю силу, от непривычно долгой трезвости сознание день ото для прояснялось и преподносило новые размышления, как будто он находил в собственном доме новые комнаты и коридоры. Клетты накормили его, разрешили помыться и вернули все вещи, даже оружие. Первым делом Арчибальд схватился за жестяную коробочку с монпансье – после недели на хлебе и воде сладкие фруктовые леденцы порадовали как никогда.