Книга След Бремера, страница 110 – Валерий Муллагалеев

Шахтерский городок Самородок оказался не шахтерским. Таковым его называли, поскольку селение располагалось на месте выработанных железных копей. Долгая и упорная добыча железной руды отразилась на ландшафте: склон горы делился на рукотворные ярусы, похожие на колоссальные каменные ступени. Рудокопы называют это этажным разносом. На трех таких ступенях расположились три улицы, отходящие от дороги – вот и весь город, едва наберется сотен пять человек.

Среди жителей шахтерское ремесло основателей города почиталось за святой труд, но самих шахтеров здесь не встречалось. В шахтах не работали уже несколько поколений, люди жили скотоводством и сельским хозяйством: пасли стада на горных отрогах, разбивали поля, огороды и сады на равнине внизу. По ярусам прыгала прирученная жителями чистая горная речушка, внизу под горой она же крутила колесо мельницы и питала посевы. Здесь не было промышленного производства, железной дороги и телеграфа. Строго говоря, село, а не город.

Поздним утром Старый тракт привел Ноланда к подножию горы. На почтительном расстоянии друг от друга стояли коттеджи, окруженные хозяйственными постройками. Колыхались на ветру пшеничные поля, цвела гречиха, в огородах рос кудрявый горох. Ревниво огороженные фруктовые сады уже отцвели, взгляд волей-неволей задерживался на зреющих фруктах. Большинство жителей в это время дня занималось хозяйством, и Ноланд видел их издали, в глубине огородов и полей. Они носили белые рубашки и плетеные шляпы с мятыми полями. Женщины украшали свои шляпы цветами, отчего становились похожи на ходячие клумбы. Все встречные буднично приветствовали Ноланда, привыкшие к путешественникам.

Дальше дорога круто поднималась вверх к основной части городка на ярусах. Ноланд с восхода солнца шел без привалов и перед крутым подъемом решил отдохнуть. Он сел на лавочку у забора и вытянул ноги. Где-то голосили куры, перегавкивались собаки. У обочины прыгала галка и украдкой поглядывала на Ноланда.

По дороге быстрым шагом шел мужчина, за руку он вел мальчика лет десяти. Тот еле поспевал и прятал от прохожих заплаканное лицо. Открылась калитка, их встретила женщина, вытирающая руки о передник.

— Успел? – спросила она.

— Почти, – сказал мужчина. – Пришлось уже из штольни вытаскивать. Сегодня же с мужиками заколотим вход.

— Идите прямо сейчас! Вдруг туда еще кто любопытный залезет, а вы заколотите…

— Вот и пусть! – гаркнул мужчина, обращаясь больше к мальчику. – Будут знать, как в шахтах играться.

— Я не играл, – топнул ногой мальчик. – Я искал дверганцев!

Ноланд улыбнулся.

— Сказок перечитал, – сказал мужчина и устало провел рукой по лицу.

Он небрежно отвесил мальчику подзатыльник и оставил с женщиной. Та повела сорванца за ограду.

— Запрем тебя в комнате на весь день, – донеслось до Ноланда, – считай, что ты попал в завал.

В ответ раздался обиженный вопль. Мать с сыном ушли.

Позади лавочки кто-то кашлянул, Ноланд обернулся. Через забор свесил загорелые руки старик в соломенной шляпе. Он появился, привлеченный голосами. Заявив, что полностью согласен с принятыми мерами воспитания, старик перескочил на другую тему, затем на следующую. Он был одним из тех, кто любит болтать и повторять одно и то же. Соседи и близкие избегают надоедливых болтунов, и те находят отраду в проходящих через город чужаках, готовых удивляться новостям даже десятилетней давности. Так Ноланд узнал про историю Самородка и здешнюю жизнь.