Книга Новенькая, страница 35 – Валерий Муллагалеев

Вернулась она в розовом халатике и выглядела в нем очень важно. Голова была сухая, косметику она не смыла (кажется, макияжа стало даже больше) – женщины!

— Я тоже хочу в душ, – сказал я (да и в туалет вдруг захотелось). – Можно?

— Разрешаю, – сказала она и проводила меня в ванную.

— Каким полотенцем вытираться? Знаешь анекдот про Вовочку, у которого было два полотенца "м" и "ж"? Настенька решила, что "ж" – это для женщин, и выбрала его, но оказалось, что "м" – это для морды.

Новенькая хмыкнула и указала пальцем вниз.

— Можешь взять вот это. Я им ноги вытираю.

— Антисанитария, – покачал я головой, но тут же понял, что должен подобрать другой аргумент и исправился: – Ваше Величество, боюсь, я не достоин чести вытираться полотенцем для ваших прекрасных ног.

Она задрала голову и улыбнулась.

— Тогда ладно, держи чистое. Потом закинь в стиралку.

— Угу.

Я вымылся без происшествий, с особым усердием намыливаясь между ног, а после душа придирчиво рассматривал в зеркале побитое лицо. Влажные волосы выглядели темнее, чем есть, я гладко зачесал их назад, отчего голова стала выглядеть меньше, а торс – мускулистее. Так-то лучше!

Я открыл стиральную машину, чтобы бросить туда полотенце, и замер. На ворохе грязной одежды, словно вишенка на торте, лежали черные трусики. Должно быть, Новенькая кинула их туда только что, когда принимала душ… Не отрывая от них взгляда, я медленно отложил полотенце в сторону. Всего минут пятнадцать назад они были на ней! В горле пересохло, я судорожно сглотнул.

Открыв кран (шум воды должен был обеспечить мне алиби), я достал трусики. Не кружевные, не атласные, а обыкновенные хлопковые, но оттого обильнее впитавшие в себя ее запахи. Кажется, они еще хранили на себе тепло ее тела… Я прижал их к лицу и глубоко вдохнул, растворяясь в сладостном волнующем запахе, каковой я не вдыхал еще никогда в жизни. Точно, она сняла их только что – а до этого гуляла целый день, а потом махала ногами на Бойцовском клубе… Я представил, как Новенькая делает свой любимый Мае-гери, а эта полоска черной ткани трется между ее ног, вжимается в сокровенные местечки! Я развернул трусики и нашел ластовицу. Она была влажной. Я вспомнил, как на диване Новенькая терлась об мою ногу... В следующую секунду я уже приник губами к влажному месту, представляя, как целую ее ТАМ, а она стонет, стискивает мне голову бедрами, кладет руку на затылок и прижимает меня к себе сильней и сильней – прям как я, прижимающий сейчас трусики к лицу. В попытке хоть как-то усилить ощущения, я засунул их в рот целиком.

И вынул. Блин, что сказала бы Новенькая, если бы увидела меня сейчас?! Разозлилась бы и выгнала? Или, что намного хуже, ее всегда невозмутимое лицо исказилось бы от омерзения? Да и вообще, какого хрена я тут делаю, когда в комнате меня ждет живая женщина?! Я запихал трусы в стиралку, сверху небрежно кинул полотенце – так, будто сделал это не глядя. Через минуту я уже вышел из ванны, и выдать меня могла только железобетонная эрекция, которая, похоже, решила в ближайшие сутки не оставлять меня ни на миг.

Выйти-то я вышел, но что делать дальше и как именно – понятия не имел. Живая женщина возлежала на диване, раскинувшись как морская звезда. Волосы разметались вокруг головы огненным ореолом. Она была в том же халатике, но он задрался, целиком обнажая длинные белые ноги с алыми угольками педикюра. Сейчас-то я понимаю, что такая картинная поза получилась не случайно, но тогда я просто обомлел от того, как же Новенькая элегантна.