Книга Волчий клан 1, страница 77 – Валерий Муллагалеев

Назвать это существо волколаком язык не поворачивался. Это была химера. В косматой туше размером со слона сложно было различить, где перед, а где зад. В хаотическом порядке из тела торчали зубастые морды. Лишь одна из них, центральная, обладала глазами, что полыхали красными отсветами Ярости, остальные же головы состояли только из челюстей с ощеренными клыками.

Сейчас чудовище погрузило передние лапы в разбитые ворота и нетерпеливо зарычало. Из амбара слышались крики.

Зарычал и я, подходя ближе. Рыков встрепенулся, слепые морды заклацали зубами, с них полетела желтая пена.

Мне в голову ударил телепатический сигнал. В нем не было никакого смысла. Только безумный вой, белый шум расщепленного разума и вскипевшей Ярости.

Мы оба были хищниками, созданными, чтобы жить убийством. Но если меня можно было сравнить с профессиональным воином, то Рыков был подобен маньяку.

Я чуял в его эманации непрестанную боль, каждая секунда была для Рыкова безумным мучением, но в то же время в нем клокотало стремление жрать и убивать, вырасти до максимальных размеров — сожрать весь мир.

Со своей же стороны я испытывал острое желание уничтожить эту мерзкую пародию на волколака. Своим существованием она порочила саму суть Ярости. Было и кое-что еще.

Я ощущал некую глубинную, инстинктивную ответственность перед людьми, спрятавшимися в амбаре. Как сказал Небольсин, это община староверов, которые сохранили древние традиции вельтов и почитали волколаков. Я понимал это, но в большей мере чувствовал — ответственность пульсировала в моей крови.

Тем ненавистнее для меня был Рыков.

Я кинулся вперед.

Поборов отвращение, я впился зубами ему в центральную шею. Плоть задымились под клыками. В ответ на меня обрушилась стена из зубастых морд. Они ломали зубы об мое тело, но из кровоточащих десен тут же перли новые клыки.

В четвертой форме я не боялся укусов, считая себя неуязвимым, но это оказалось ошибкой. Рыков был не просто мешаниной агрессивной плоти — в нем тоже бурлила Ярость, и она была опасна.

Каждый его укус лишал меня небольшого сгустка Ярости. Сгусток отделялся от основного потока и вытекал, словно кровь. Это было подобно отсечению зараженных частей тела: соприкоснувшись с его оскверненной Яростью, часть моей Ярости тоже сходила с ума, и Ядро выбрасывала ее из тела.

А голов у этого ублюдка было много! Клацанье челюстей превратилось в сплошной шум, я ощутил, что слабею. Я вырвал зубами кусок плоти прямо у него из горла, но это его не остановило.

Чудовищное тело оказалось неимоверно живучим, я бы не удивился, узнав, что у него несколько сердец, как у динозавра! Центральная морда зарычала и захрипела, из пасти полилась кровь, но, видимо, остальные пасти тоже умели дышать.

Напоследок я перекусил одну из шей и отскочил. Ядро скулило от потери Ярости, спешно зализывало энергетические раны. Полная луна наполняла тело силой, но Ярости теперь не хватало на поддержание четвертой формы. Тело слушалось меня плохо, через раз. Так сбоят электроприборы при недостаточно высоком напряжении в сети.

Рыков этим воспользовался. Вряд ли он понимал, что происходит, но стремился меня сожрать. Для своих гигантских размеров он был необычайно быстр. Он сбил меня с ног, стремясь навалиться сверху, задавить массой и обглодать до костей, выпить всю энергию.