Книга Волчий клан 1, страница 11 – Валерий Муллагалеев

— Семь, восемь, девять…

Перед тем, как сказать «десять», Рюмин растянул губы в улыбке. Губы яркие и тонкие, как червяки. Длинное бледное лицо с мелкими веснушками показалось мне уже не лицом, а наглой, глумливой, мерзкой харей, которую даже кулаком задеть противно.

Это стало последней каплей.

Во мне поднялась волна ярости. Врезать уроду, чтобы хрустно! Вбить в грязь по самые ноздри, чтобы только цилиндр торчал!

Но я не мог просто взять и наброситься на мага. Под давлением обстоятельств ярость направилась в какое-то новое для меня русло.

В груди начало жечь, словно там был раскаленный шар. Я чувствовал его и как будто видел: красный, пульсирующий, разливающий пламя по жилам.

Восприятие обострилось: в нос ударили сотни запахов, среди которых ярче всего выделялись сладкий парфюм Рюмина, пот солдат и горелая шерсть. Нахлынула какофония звуков, я услышал даже скрип пера писаря, сидевшего в палатке канцелярии.

Мышцы свело судорогой, кожа начала зудеть, словно я надел шерстяной свитер на голое тело. Я задохнулся от боли, смешанной с эйфорией. Будто намахнул залпом стакан водки и сунул пальцы в розетку!

А потом я услышал хруст.

В руках ниже локтя я ощутил жуткую ломоту, поднял их и увидел, что преобразился. Из-под мажетов выглядывали огромные ладони, покрытие серо-черной шерстью. Удлиненные пальцы заканчивались острыми когтями, похожими на консервные ножи.

Все это произошло за считанные секунды.

— Де… сять, — проговорил Рюмин и попятился.

Он сделал несколько резких жестов, как дирижер, вокруг него замерцал полупрозрачный оранжевый кокон.

Я тяжело выдохнул и услышал рычание, рвущееся из собственного горла, хотя лицо у меня оставалось прежним, человеческим.

— Солдат, арбалет наизготовку! — крикнул Рюмин. — По моей команде стреляй в сердце!

— Но это же наш командир, ваше сиятельство… — пробормотал арбалетчик.

— Он превращается в зверя, дурень!

Время замедлилось. Пламя костра перестало трепетать и едва шевелилось, похожее на пучок водорослей на глубине.

Красное ядро во мне продолжало пульсировать, каждая новая волна ярости преображала тело. Вместе с этим в голове опускались моральные барьеры, социальные условности меркли.

Все становилось очень простым. Враг? Убить. Голод? Жрать. Друг? Защищать. Опасность? Выживать.

Именно инстинкты заставили меня вспомнить о звере внутри себя и не слиться с ним воедино.

Мои ноги уже напружинились для прыжка, а перед глазами во всей красе возникла картина, как удар моей когтистой лапы сносит Рюмину голову.

«Фу!» — мысленно сказал я самому себе.

Ядро на мгновение замерло, словно прислушиваясь к моему голову. Разгорелось сильнее…

«Нет, — сказал я, — назад». Мысленно я потянул ядро за воображаемый ошейник в глубины сознания.

Оно противилось, упиралось, огрызнулось вспышкой боли в ребрах. «Потом, — пообещал я. — А теперь — на место. Спать».

Пылающие реки ярости повернули вспять, отхлынули от конечностей и вернулись в ядро. Суставы пальцев хрустнули, принимая прежний вид. Внутренний напор спал. Костер вновь затрепетал в обычном темпе.

Первым делом я продемонстрировал чистую ладонь арбалетчику и сделал умиротворяющий жест.

— Все хорошо, — сказал я. — Опусти арбалет, солдат.

Тот подчинился и шумно выдохнул. По лицу его струился пот.