Книга Волчий клан 1, страница 106 – Валерий Муллагалеев

— Наивная твоя башка, Леша. Знаешь, что сделают читатели?

— Ну⁈

— Они послюнявят пальцы и просто перелистнут страницу! Даже читать не станут, потому что они ЗНАЮТ, что волколаки — зло. А если кто-то говорит иначе, то по их разумению это не сенсация, а утка. Утка, плавающая в чистой воде пиздежа.

Петр Сергеевич ухмыльнулся своему каламбуру и потянулся к блокноту, чтобы записать.

— Но вы же оболгали капитана Лютикова, честного человека, — проговорил Скороход. — Народ его с потрохами съест, когда прочтет ваши небылицы.

— И? Что он нам сделает? Я навел справки, это угасающий род мелких дворян. А за нашим печатным словом стоит… — Петр Сергеевич начал загибать пальцы, — редакция, куратор, читатели, Магический Сенат и вся мать Держава, мать твою!

Скороход вздохнул и сделал попытку хотя бы частично отстоять позицию.

— Пусть вы зарубили мою статью, но это же мои материалы. Я требую изъять тираж и напечатать опровержение.

— Нет, — не задумываясь фыркнул Петр Сергеевич.

Скороход поднялся, румянец бросился в лицо.

— В таком случае я увольняюсь!

— Ха! Да ты уже уволен, щегол малолетний. Пошел в жопу и без выходного пособия! Скажи спасибо, что я не сдал тебя кураторше за твою выходку.

Скороход схватил со стола стакан с водой и плеснул в лицо главному редактору. Тот вскочил, стул с грохотом упал на пол.

— Вот я тебя сейчас!.. — воскликнул Петр Сергеевич, огибая здоровенный редакторский стол.

Даже если не считать солидный живот, натягивающий пуговицы на рубашке, весу в главном редакторе было раза в два больше, чем в молодом журналисте.

Скороход шмыгнул за дверь и напоследок крикнул:

— Ты еще обо мне услышишь!

«Как выглядит родовая усадьба Лютиковых?» — задавался я вопросом, когда в Ветлужском уезде пересел на повозку до Турово, где находилось мое с братом имение.

Ветлужский уезд назывался так из-за того, что рядом протекала река Ветлуга. Уезд был шумным, чувствовалось, что речные пути способствуют торговле. На вокзале я заметил составы товарных вагонов, рельсы тянулись в сторону речного порта. Среди толп людей мелькали загорелые и обветренные лица моряков и матросов.

Дорога в Турово уводила прочь от этой процветающей оживленности.

Стоял солнечный день, весна все больше походила на лето. Со мной в повозке ехало девять пассажиров. Половина из них крестьяне, несколько горожан и супружеская пара служилых дворян. Последние чувствовали себя в этом обществе неуютно, но, увидев меня, расслабились. Да-а, знали бы они, что едут в одной повозке с волколаком, эффект был бы обратным.

Извозчик травил рыбацкие анекдоты, то и дело оглядывался с козел, чтобы проверить, слушают ли его. Слушали без энтузиазма, анекдоты были настолько бородатыми и заезженными, что я их слыхал даже в своем мире.

Я пересел поближе к козлам и, облокотившись на бортик, спросил:

— Что расскажешь про Турово, уважаемый?

Уважаемый извозчик с любопытством глянул на мои темные очки и сказал:

— А чего ж про него сказать, ваше благородие? Хорошенькое предместье, тихое, дружное. Хозяйство там, правда, не обильное, в основном усадьбы дворянские… а-а-а, вы, поди, со службы уволились и домишко себе присматриваете?

— Нет, на малую родину приехал. Давно здесь не был. Можно сказать, никогда.

— Эт хорошо! Родная земля, она сердце греет.