Книга Волчий клан 2, страница 120 – Валерий Муллагалеев

— Нет, Корнилия приглашать ни в коем случае нельзя! — воскликнула Инесса.

Последние дни мы занимались подготовкой к балу.

Организация самого мероприятия легла на плечи графа Каменского (точнее, его слуг), потому что он был правителем губернии, к которой относилась пожалованная мне волость.

Светские же тонкости Инесса взяла на себя, словно мой секретарь или… жена. Так что мне оставалось только подписывать приглашения и строить грандиозные планы по становлению Волчьего клана.

Хотя я был единственный обладатель баронства в роду Лютиковых, требовалось обзавестись гербом. Еще когда мы были в Вельграде, я сходил в Поместный приказ и решил этот вопрос.

Создание герба было скорее бюрократической процедурой, чем каким-то рыцарским понтом. Нельзя было изобразить все, что придет в голову. Например, существовало табу на щуку, которая была закреплена за императорской династией.

Понятное дело, меня интересовал волк. Банально? Нет, классика, мать ее! Перебрав доступные расцветки и символы, я пришел к изображению оскаленной морды волка в окружении желтых цветков лютика.

Приказной писарь сначала протестовал против использования волка на гербе. Слишком вызывающе, учитывая положение волколаков, слишком претенциозно, ибо это отсылка к древнему роду Волчьих князей.

Пока что я не мог официально опереться на родство с Волчьими князьями прошлого, но когда я показал свое фамильное кольцо с волчьей лапой, писарь пошел на попятную. То ли еще будет, когда я доберусь до Гардарота — сакральной твердыни ярых! Правда, что именно будет, я не знал.

После получения подписи императора и завершения дел в столице я с Инессой отправился в Камск.

Игорь уехал еще раньше. Я передал ему голову Челищева, чтобы он увез ее в Красные Родники и запер до поры до времени в надежном месте. Надо было видеть лицо брата, когда я достал из мешка голову! Так или иначе, только Игорю я мог доверить столь деликатный груз.

Из всех друзей и приятелей в этом мире Игорь был для меня по-настоящему родным человеком, загадочной судьбоносной нитью, протянувшейся между прежней жизнью и этой.

Поэтому мне так не нравилась его идея отправиться на карубский фронт. Мне не хотелось с ним разлучаться, не говоря уже о том, что на войне высока вероятность погибнуть.

Если я и в этом мире не сберегу брата, то… При подобных мыслях Ядро Ярости в груди буквально выло. Если это случится, то порву всех виновных, одичаю и сбегу в леса до конца жизни, однозначно. Лучше стать зверем, чем жить с таким грузом.

Тем не менее, Игорь, как настоящий офицер, не видел для себя иной карьеры, кроме как воинской. Я обещал поговорить о его переводе с графом Рюминым, отцом Инессы, — и поговорил. Он воспринял это как возможность отблагодарить меня за свое излечение и предложил обсудить вопрос на балу.

То, что он решил принять участие в моем мероприятии, само по себе было одолжением. Граф Рюмин был персоной покрупнее самого графа Каменского, и присутствие целых двух графов на балу в честь нового барона — это, знаете ли, престижно.

Но именно из-за присутствия графа Рюмина, когда дело дошло до списка приглашенных, Инесса заявила, что Корнилия звать на бал не надо.

Мы с ней были в номере камской гостиницы, мне как раз доставили из ателье подобающий новому титулу камзол с вышитым гербом на лацкане. Эх, надо все-таки раздобыть уже ставший привычным мундир, а то с моим образом жизни такой изящный костюм быстро превратится в лохмотья!