Книга Волчий клан – 4, страница 49 – Валерий Муллагалеев

Пока Рюмин с Игорем устраивались в столовой, мы пошли к Марьяне.

Детская была наверху в конце коридора, и дверь туда оказалась на ладонь уже, чем требовалось.

Третьяк без лишних раздумий шагнул вперед — и с треском застрял между косяками.

Он протиснулся бочком, неуклюже топая тяжелыми ногами. Ободрал краску, на косяке остались борозды.

— Извините, господин, — виновато сказал он. — Я могу поправить.

— Ничего, — сказал Свиридов. — Георгий мне вообще полдома разнес, когда превращался. Яблочко от яблони…

Комната была светлая, с окнами на облетевший сад. Удивительно, но за этим окном не было дождя и проглянуло солнце. На подоконнике рядком сидели тряпичные куклы. И стоял горшок с геранью, разумеется. На тумбе рядом с кроватью теснились склянки с микстурами и лежала раскрытая книга сказок — громадная, старинная, с яркой иллюстрацией во всю страницу.

На кровати, обложенная подушками и замотанная в платок, лежала Марьяна. Золотистые кудри разметались как еще одно одеяло.

Носик у нее был покрасневший, а взгляд плавающий и страдальческий — ровно до той секунды, пока она не увидела меня.

— Привет, Марьяна… — сказал я.

— ДЯДЯ ВОЛК!

Она подскочила на кровати так, что одна из подушек плюхнулась на пол.

— Марьяна! — строго сказал Свиридов. — Не егози. Как мы договорились звать господина Лютикова?

— Ну пап! Я болею, должны же быть у меня больничные эти самые… привилегии. Ты сам говорил не торопиться взрослеть.

— Говорил, — вздохнул Свиридов.

Я подошел к кровати, и она потянулась обниматься.

— Вы загорели, барон, — сказала она, внимательно и серьезно разглядывая мое лицо. — И взгляд у вас стал… суровее. Но такой же добрый!

Тут она увидела Третьяка, стоящего в дверях. Ее голубые глаза округлились. Она открыла рот и выдала:

— Ой! Ого! Как снеговик, только… грязный?

Я рассмеялся. Третьяк переступил с ноги на ногу и покрутил головой, не зная, как себя вести. Глиняная маска из текучей глины выражала растерянность и удивление. Девочка была для него не менее удивительным созданием, чем он для нее.

— Его зовут Третьяк, — сказал я. — Это мой друг. Мы с ним познакомились в далеких сказочных землях.

— А он… живой?

— Можно и так сказать.

— Я говорю, — подтвердил Третьяк.

Катенька взвизгнула от восторга и спрыгнула с кровати. Свиридов схватился за голову, а Третьяк шагнул вперед, мягко подхватил Марьяну одной рукой в воздухе и аккуратно вернул на подушки, словно шелудивого котенка.

Она вцепилась в его руку обеими ладошками.

— Вы глиняный!

— Да.

— А как вы появились?

Третьяк посмотрел на меня, потом на нее.

— Меня слепил один человек, — сказал он. — Потом он бросил меня в яме. А потом Георгий Владимирович вытащил меня и починил. Теперь я лучше.

Марьяна задумалась.

— Да, дядя Волк всё делает лучше. А вы и правда из сказки! Дядя Волк, расскажи, как все было!

— Однажды мне помог один граф, и я ему сказал, что я ему еще пригожусь. И вот пришло время исполнить обещанное. Я отправился на край Державы, чтобы…

Я начал рассказывать самые интересные для девочки ее возраста моменты. Даже приукрашивать не пришлось, скорее наоборот.

Про пустыню и подлого атамана с разбойниками, про песчаных псов, утаскивающих людей под землю, про город под землей со светящимися яблоками, про глиняных големов, стоящих в подземном зале тысячу лет, про южную принцессу, про змия, спящего в огненном озере… Про гибель же Влады, распятую Ешу и Аскольда, утопленного в магме, я как-то забыл упомянуть.