Книга Волчий клан – 4, страница 20 – Валерий Муллагалеев

— Святые Небеса, — прошептал за спиной Терехов.

Игорь и Батыр рванули клинки из ножен разом, будто по команде, и завертели головами, выискивая врага. Этот синхронный жест как будто разом их помирил.

Но никого рядом не было. Тот, кто сделал это, давно ушел вниз.

— Убрать оружие, — сказал я, доставая фляжку.

Девушка была в сознании, но смотрела на нас без всякого выражения. Мы отражались в ее огромных черных глазах как призраки, видения, которым она не придавала значения.

Я приподнял ей подбородок и приложил флягу. Девушка пила жадно, ее обсохшие губы налились цветом. Стало видно, что она по-царски красива. Утолив жажду, она отвернула голову и снова уставилась в никуда.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Ответа не было.

Я потрогал каменный наплыв на ее запястье, ударил кулаком. Порода села намертво, и извлечь из нее живую руку не сумел бы и лучший каменотес.

У меня возникла идея.

— Третьяк, — позвал я. — Сможешь лучом? Надо аккуратно, как хирург.

Третьяк подошел, поднял левую руку и посмотрел на девушку. Потом на камень. Потом снова на нее. Кристалл набрал белое свечение, чуть померк, потом снова разгорелся, словно голем регулировал его силу.

— Смогу, — сказал он. — Нужно долго. Нужно, чтобы она не двигалась.

— Тогда начинай. Имей в виду, что, в отличие от тебя, человеку руку не приделать.

На текучей глине лица голема проступили морщины. Луч из кристалла вышел тонкий, как игла. Третьяк повел им по камню, снимая слой за слоем, буквально в бумажный лист толщиной.

Камень трещал и брызгал песком. Каждые пять секунд Третьяк останавливался, чтобы проверить.

Запахло раскаленным камнем и цементной крошкой. Я плеснул сверху водой, чтобы охладить камень, и она зашипела.

Через час работа была кончена. Отвалился последний кусок, и девушка со стоном рухнула в мои руки.

Мы отнесли ее в боковую нишу, подальше от коридора. Я подложил ей под голову свернутый плащ, Терехов растер ей запястья, Батыр напоил разведенным в воде медом и чуть ли не силой заставил съесть пару фиников.

Вскоре она заговорила.

— Он сказал, что мне выпала честь, — произнесла она на вельском с южным акцентом.

— Аскольд? — спросил я.

Она удивленно на меня посмотрела и кивнула.

Батыр подался вперед и заглянул ей в лицо. Долго вглядывался. Потом спросил что-то на своем наречии.

Девушка вздрогнула. Ответила на том же языке.

Батыр отшатнулся, будто ему дали пощечину, и прижал ладонь ко лбу.

— Что? — спросил я.

— Еша, — сказал Батыр так, словно подавился. — Это Еша из дома Бану Ирсай.

— И что это значит?

Он посмотрел на меня как на дурака.

— Это значит, Георгий-бек, что перед тобой дочь знатного рода. Бану Ирсай — от рода царей. Ее искали. В том году пропала, весь юг гудел. Отец объявил награду, а потом потерял надежду. — Батыр помолчал. — А она ушла с чужаком…

Он опустился перед ней на одно колено и что-то сказал — торжественно, длинно, с поклоном.

Еша слабо усмехнулась и ответила одной фразой, от которой Батыр покачал головой.

— Чего она говорит? — спросил я.

— Что была дурой.

Ее рассказ вышел рваным, кусками, и вытягивать его пришлось долго.

Аскольд появился в их краях в том году. Молодой, сильный, образованный. Знатный маг из Державы, с бумагами Императорского Корпуса и деньгами. Ее отец принимал его как дорогого гостя.