Книга Мифы близкого будущего, страница 70 – Джеймс Грэм Баллард

Старик отвернулся и крепко взял Холлоуэя за плечо.

— Итак, ты пришел работать на меня? Слишком поздно. Последнее конструкторское бюро я закрыл десять лет назад. – Он подтолкнул Холлоуэя к подъемнику и, пока они спускались, несколько раз глубокомысленно кивнул в ответ на какие-то свои мысли.

— Жаль. Этими руками ты мог бы сделать много замечательного. В любом случае у Стиллмана работы более чем достаточно, и одному ему с ней не справиться.

— Ну… – Холлоуэй бросил взгляд на тракториста в черной куртке, стоявшего возле своего тягача и придерживающего рукой висящий над головой автомобиль. – Вообще-то я думал сделать кое-что свое.

— Молодец. Но с этим покончено. Делать тут нечего – осталось только все закончить. Устроим гуманные похороны, возведем памятники технологиям Двадцатого века, всему тому, что мы принимали как само собой разумеющееся, – покрышкам, моторам, телевизорам, кухонным принадлежностям, автомобилям…

Голос его впервые дрогнул. Бакмастер замолчал, печально глядя на собор из автомобилей. Ожидая, пока старый чудак заговорит снова, Холлоуэй вспомнил, где видел этот воинственно выдвинутый подбородок и глаза мечтателя – в учебниках по архитектуре в отцовской библиотеке. Бакмастер был последним из великих предпринимателей-индустриалистов, архитектором, инженером, мечтателем-провидцем, движимым старомодным чудачеством, безграничной оригинальностью и развитым талантом попадать в заголовки. Грандиозные проекты, начинавшиеся по всему миру, а потом забрасывавшиеся и переходившие к конкурентам и ученикам. Жены, сменявшие одна другую, причем третья умерла в ходе загадочного скандала. Судебные тяжбы с правительствами. Планы первого трансатлантического моста… Из всех этих элементов и складывалась бурная карьера, растянувшаяся почти на семьдесят лет. Хотя Бакмастеру определенно стоило бы жить столетием раньше, его неослабевающая энергия и твердая решимость отозвались в мыслях и сознании Холлоуэя. Неудержимое стремление к стали, энергии, бетону, сырью резко контрастировало с жертвенным, капитулянтским существованием инженеров и архитекторов Гарден-Сити. Среди последних слепилась даже группа ученых-фанатиков – так называемых «гелиофилов», – которые полагали нужным вернуть энергию Солнцу, выстрелив в него старыми ракетами с ядерными боеголовками, таким образом рассчитавшись со звездой за ее долгую щедрость в миллиарды лет.

Следуя за Бакмастером внутрь мемориала, Холлоуэй никак не мог избавиться от неприятного ощущения, что этот проржавевший собор вот-вот рухнет ему на голову. В дальнем конце нефа, в полукружье внутренних стен расположился роскошный ботанический сад. Терраса за террасой вьющиеся растения свисали с ходовых частей автомобилей, а в окнах и нишах шасси красовались яркие цветы. Золотые колокольчики форзиции тянулись на сотню футов из окон шикарных автомобилей, а над радиаторными решетками и выхлопными трубами покачивались белым туманом лозы микании.

Очевидно, не понимая, что этот цветочный каскад превращает его монумент в конструкцию куда более эксцентричную, чем представлялось изначально ему самому, Бакмастер принялся указывать гостю на те или иные детали сооружения. Холлоуэя же куда больше заинтересовал висячий сад. Работавшая с цветами молодая женщина заботливо брала из поддонов рассаду настурции и петунии и переносила на дверцы и окна. Наблюдая, как незнакомка поднимается и спускается по высоким лестницам, он попытался определить ее возраст – и не смог. В Гарден-Сити эмансипированные женщины носили скромные, непритязательные комбинезоны и куртки того же покроя, что мужчины. Они не пользовались макияжем, не придавали значения прическам, их сексуальные роли всегда выражались ясно, а желания – открыто.