Книга Мифы близкого будущего, страница 158 – Джеймс Грэм Баллард

Урсула с грустью обняла отца, жестом призывая Франклина ускориться.

— Мы ползем как улитки, доктор. Что происходит? Вы же любите, когда побыстрее. Да и папа тоже любил.

— Урсула, он даже не осознает, где находится.

Франклин посмотрел на пустыню, пытаясь представить ее глазами Триппета. Тут не столько пустынно, сколько заброшенно: неухоженные ирригационные канавы, ржавая чаша радиотелескопа на вершине холма совсем рядом с дорогой, словно сума нищего, протянутая к благодетельнице Вселенной. Горы только и ждали, когда людей не станет. Непомерный груз общечеловеческого преступления космических масштабов лег на плечи сидящего возле него доброго старика-космонавта. Каждую ночь Триппет плакал во сне. Призраки бродили в темных чертогах его разума, пытаясь проскрести себе путь наружу из черепной коробки.

За время работы в NASA Франклин заметил, что хорош тот астронавт, который снов не видит вовсе. Или, по крайней мере, тот, к которому они приходят лет через десять после полета, – кошмары подталкивают его к тому, чтобы мирно осесть преподавателем в альма-матер, что некогда поспособствовала восхождению к звездам.

Из пустыни к ним устремился свет, отразившийся, точно дуговая сварка, от темных линз очков Триппета. Там, впереди, легион стальных зеркал был расставлен у дороги полукругом – должно быть, одна из солнечных ферм, снабжавшая жителей Солери‐2 теплом и электроэнергией. Хоть какой-то прок от солнца оставался в это непростое время. Глядя, как блики танцуют в глазах старика, Франклин свернул на подъездную дорогу к этой ферме.

— Остановимся здесь, – сказал он Урсуле. – Я устал не меньше твоего отца.

Франклин вышел из машины и пошел по выбеленной земле к ближайшему зеркалу. Его взгляд следовал за фокальными линиями, сходящимися на стальной башне в двухстах ярдах от него. Часть аккумулятора упала на землю, но Франклину все же удалось увидеть отражение самого себя, будто парящее высоко в небе: растянутые рукава его белой куртки походили на крылья бесформенной птицы.

— Урсула, вези сюда отца! – позвал он, думая, что неплохо будет и старцу-космонавту повидать себя возвышенным, вознесенным в небо иллюзией перевернутого зеркала. Сама мысль подпустила извращенного удовольствия, какового он сам от себя не ожидал, и тогда Франклин вернулся к машине. Когда они с Урсулой помогли Триппету спуститься, попутно успокаивая его, по пустыне пронесся лязг. Угловатая тень скользнула по их лицам, и небольшой самолет пролетел чуть более чем в двадцати футах над ними. Его корпус трясло безумной дрожью, маленький двигатель производил поистине адский грохот. Ряд тонких балок соединял крылья с открытым фюзеляжем.

За штурвалом сего миниатюрного корабля сидел седовласый мужчина, обнаженный, если не считать летных очков, надетых на голову. Он вел самолет хаотичными, но довольно элегантными траекториями, будто выставляя небу напоказ свою удаль.

Урсула попыталась удержать отца, но старик вырвался и побежал среди зеркал, колотя по воздуху сжатыми кулаками. Увидев это, летчик резко развернулся вокруг башни, затем нырнул к ней носом, а в последний момент – снова взмыл ввысь, шумя и разбрасывая песок. Когда Франклин рванулся вперед и толкнул Триппета на землю, самолет выписал еще один вираж и по широкой дуге вернулся в исходную точку. Пилот выпрямил воздушное судно, умудряясь держать штурвал голыми коленями, а руками стал дико размахивать над головой, будто пародируя крылья.