Книга Мифы близкого будущего, страница 108 – Джеймс Грэм Баллард

Всего полчаса прошло. Изящно обставленная гостиная пребывает в тишине. Я лежу на полу перед диваном и смотрю на камеру, установленную на потолке, над моей головой, в берегущей ее недосягаемости. Гнетущее беззвучие нарушают лишь слабое дыхание моей жены и звуки, порождаемые периодическими конвульсиями моего сына, распростершегося ничком поперек ковра. Ничто не мешает мне умозрительно констатировать простой и грустный факт: все то, что я любовно выстраивал несколько последних лет, лежит в руинах. Фарфоровый сервиз грудой осколков покоится в камине. Репродукции Хокусая испещрены проколами. Но, несмотря на все лишения и разрушения, передо мной – сцена семейного воссоединения, пусть и довольно специфического вида.

Мой сын, Дэвид, вдруг отрывает подбородок от загубленного кровавыми отпечатками ладоней персидского ворса. Он лежит в ногах у матери. Он делает так уже не первый раз, и я понимаю, что он все еще жив. Его взгляд остановился на мне. Оценивает расстояние, разделяющее нас, и время, которое уйдет на его преодоление. Его сестра, Карен, лежит на расстоянии вытянутой руки от него, рядом с опрокинутым торшером, между тумбочкой и камином, но она его не интересует. Несмотря на весь свой страх, я испытываю сильное чувство гордости за то, что он не тронул мать и сосредоточил все усилия только на мне. Ради собственного блага я, конечно же, предпочел бы, чтобы он лежал неподвижно там, где сейчас лежит, но он вкладывает в каждое движение столько рвения, сколько вообще можно ожидать от семилетнего ребенка.

Маргарет, моя жена, сидящая в кресле напротив, поднимает руку в каком-то смущенном предупреждении… затем позволяет ей безвольно упасть на подлокотник из дамасского дерева. Размазанная помада одарила ее улыбкой, которая могла бы показаться случайному зрителю циничной или даже угрожающей, но я, глядя на нее, просто в очередной раз поражался ее необыкновенной красоте. Дивясь ей – и радуясь, что она, вероятно, больше никогда не поднимется из своего кресла, – я думаю о нашей первой встрече десять лет назад, прошедшей, как сейчас, под благоволящим взглядом телевизионных камер.

Столь необычное, если не сказать противоестественное, желание увидеть жену и детей во плоти взбрело мне в голову тремя месяцами ранее, во время удлиненной трансляции завтрака. С самых первых дней нашей женитьбы ранние часы воскресенья почитались за маленький праздник. Завтраки в постели, утренние газеты, прочие маленькие радости за неделю – конечно же, были и они. Переключаясь на приватный канал, мы с Маргарет занимались любовью в своих умиротворенных супружеских спальнях, потом шли на детский канал и смотрели, как наши чада забавляются в своих комнатках, будоражили их маленькие умы обещаниями включить им цирк или «Сказочную страну», если они будут себя хорошо вести.

Все эти возможности – как и сама возможность нашей семейной жизни – были предоставлены телевидением. Поначалу ни я, ни кто-либо еще даже не думали о том, чтобы когда-нибудь встретиться в реальности. По факту все еще действовали старые законы, запрещающие личные встречи, – можно было даже получить реальный срок по какой-то статье, суть которой я так и не понял, что-то вроде «угрозы кровосмешения». Я был воспитан и обучен дистанционно и всем остальным – медицинской практикой, счастливым браком с Маргарет – был обязан щедрому прямоугольнику телеэкрана. Оплодотворение Маргарет, разумеется, было искусственным, а Карен и Дэвид, как и все нормальные дети, контактировали с ней только в утробе.