Книга После моей смерти началась месть, страница 39 – Марина Исайр

— Морвен, — произнёс он.

И печать лопнула.

Серый воск осыпался пеплом. Дверь осталась закрытой, но на замке на один короткий миг вспыхнул белый знак — ворон, расправивший крылья внутри замкнутого тернового круга.

Потом знак исчез, а я пошатнулась, благо Каэль поймал меня за локоть. Не слишком крепко, не так, чтобы удержать вопреки воле, а ровно настолько, чтобы не дать упасть.

Я хотела сказать, что всё в порядке, но не сказала. Потому что это было бы ложью, а дом Вейров сегодня и так слишком наслушался чужой лжи.

— Жива? — спросил Адриан.

— Разочарованы?

— Очень.

Я выдохнула нечто похожее на смешок.

Каэль всё ещё держал мой локоть.

— Отпустить? — тихо спросил он.

Я посмотрела на его руку, потом на дверь, потом на мёртвого Грегора у стены.

— Нет.

Он не ответил.

Просто остался рядом.

Мира наклонилась к пеплу и собрала немного в маленький стеклянный флакон.

— Это уже доказательство?

Грейвс, который успел спуститься и теперь стоял на нижней ступени с лицом человека, окончательно пожалевшего о выборе профессии, ответил:

— Это уже повод никому сегодня не спать.

Адриан посмотрел на дверь.

— Они хотели стереть след. Значит, приходили не только за лекарем.

— Они проверяли, проснулся ли дом, — сказала я.

Каэль медленно кивнул.

— И теперь знают ответ.

Я коснулась кулона. Он снова стал тёплым, не ледяным и не обжигающим, а живым, как сердце под ладонью.

— Да. Теперь знают.

На верхнем этаже раздался короткий женский крик, и Томас, уже поднявшийся на несколько ступеней, резко остановился. Лицо у него заметно побледнело.

— Миледи, — позвал он, обернувшись ко мне. — Здесь письмо.

— От кого?

Томас сглотнул, прежде чем ответить:

— Вероятно от герцогини Морвен.

Адриан тихо и очень выразительно выругался, а я уже направилась к лестнице и поднялась наверх первой.

Кричала молодая служанка. Она несла поднос в малый зал и, по её словам, всего на мгновение отвлеклась у двери, а когда снова посмотрела вниз, вместо чайника увидела конверт. Белый, без герба, запечатанный серым воском, он лежал посреди серебряного подноса с такой невинностью, будто появился там сам — без чужой руки, без шагов в коридоре и без человека, который должен был его оставить. Томас несколько раз повторил, что никто из слуг письма не приносил. Мира проверила окна и соседние комнаты, Каэль прошёл весь коридор, а Адриан успел допросить каждого, кто находился поблизости. Ничего. Письмо всё равно лежало перед нами, словно дом сам решил подать его к чаю.

Я некоторое время смотрела на серую печать, затем взяла со столика нож для бумаг.

— Не касайтесь конверта руками, — негромко предупредил Каэль, следя за каждым моим движением.

Я покосилась на него.

— Благодарю за веру в мои инстинкты самосохранения, но я как раз собиралась воспользоваться ножом.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Рад слышать, что хотя бы иногда они у Вас появляются.

— Не привыкайте.

Я поддела серую печать кончиком ножа и осторожно сломала её. Внутри оказался всего один тонкий лист, а на нём — одна строка, выведенная ровным, красивым и немного старомодным почерком.

«Дорогая леди Вейр, как приятно видеть, что вы наконец начали заботиться о семейном здоровье».

Ни подписи.

Ни прямой угрозы.

Ни признания.

Только вежливость, от которой становилось холоднее, чем от ножа.