Книга Прочнее оков, страница 63 – Ольга Куно

Я долго сидела в кабинете, глядя в огонь (день выдался холодным, и Керсингтон разжёг камин) и вспоминая некоторые детали своей сильверийской поездки. С высокой степенью вероятности не осталось в живых никого из тех, с кем я познакомилась у герцогини в замке. Начиная, ясное дело, с самой хозяйки: на этот счёт в газете всё было написано предельно ясно. Там упоминалось немало имён, правда, большая часть из них ни о чём мне не говорила.

Альдриг, как я уже упоминала, никогда не пил алкоголь. Это был единственный день, когда он сделал исключение. Понятия не имею, где он достал ту бутылку с мутной и очень крепкой жидкостью, название каковой так и осталось для меня неизвестным. Помню, как он сидел у себя в комнате, лицом к слегка приоткрывшейся двери, на столике перед ним лежала газета, которую я принесла, а рядом – бутылка и стакан. И ничего больше.

Из комнаты он не выходил. На каком-то этапе отличавшийся внимательностью Керсингтон спросил у меня, что случилось с Альдригом.

— У него умер кое-кто из знакомых, - немного поколебавшись ответила я.

— А, понимаю. Он скорбит, - уважительно склонил голову дворецкий.

Я покачала головой.

— Нет, Керсингтон. Он празднует.

Немного позже, преодолев собственные сомнения, я всё же вошла к Альдригу в комнату. Потопталась на пороге и, удостоверившись в том, что он меня увидел и, как минимум на первых порах, не выказывает отторжения, шагнула внутрь.

— Просто хотела спросить, всё ли у тебя в порядке.

Он откинул голову назад и довольно долго смотрел, как мне показалось, оценивающе, но потом я подумала, что, может быть, он просто глядел в одну точку, не особенно замечая меня в тот момент. Затем кивнул на край кровати, единственное свободное место, где можно было сесть, и я приняла приглашение.

— Здесь много…интересных имён, - заметил он, кивнув на газету.

— Я так и подумала. Я не так уж много из них знаю, но, наверное, тебе известно больше.

— Мне известно больше, - эхом повторил Альдриг, глядя мимо меня. – Ты как-то спрашивала, за что мне разукрасили спину. Давно, в самом начале.

— Я помню. Ты сказал, что ослушался приказа.

— Но какого именно, не сказал.

— Нет.

Альдриг опорожнил стакан и сразу же плеснул себе ещё. Жидкость выглядела по-своему жутковато, мне, во всяком случае, казалось, что даже палец в неё окунуть было бы боязно: не растворится ли? Вот только спина Альдрига тогда, на заре нашего знакомства, выглядела куда как более жутко. И потому критику я придержала при себе.

— «Дженина Лиссидра, служившая в должности воспитателя рабов», - зачитал он вслух. – Интересное название должности, верно? Вроде как что-то наподобие гувернантки.

— Подозреваю, сходства было мало. Если я правильно помню статью, она из тех, с кем обошлись особенно жестоко?

— Её обычно называли Лисица. Ей нравилось. Она была изобретательна. Умела продемонстрировать, что нас не просто смешали с грязью, а мы сами и есть грязь. Получалось убедительно. – На меня он по-прежнему не смотрел. Выбрал точку на двери и говорил, глядя туда. – Ходили слухи, что сама она девственница. Может, и так. Во всяком случае, никем из рабов она для себя не пользовалась.

— Я так понимаю, умереть девственницей ей точно не дали.

Альдриг кивнул.

— В тот день ей захотелось поразвлечься. Была одна рабыня, совсем ещё девчонка, лет шестнадцать, наверное. Не из таких, как я. Она там, в замке, убирала, мыла что-то. У неё черты лица неправильные, таких в альковы не поставляют. Так вот она в чём-то провинилась. И эта Лисица решила её отдать мне. Ей в качестве наказания, мне в качестве поощрения. – Он сделал глоток, ещё один, потом со стуком опустил стакан на стол. – Я отказался наотрез. Полным идиотом меня тогда сочли все, и рабы, и свободные.