Книга Там, где цветёт папоротник, страница 31 – Анна Корнова

— Разумеется, знаю. Я когда родилась, снег пошёл, да такой густой, что в шаге ничего не видно стало. А я, говорят, родилась белая, как тот снег. Все младенцы красные, а я беленькая, снежная. Потому и Снежана.

Так незаметно за разговорами заехали в дачный посёлок и остановились перед зелёным штакетником. Калитка была закрыта, но замок снимался без всякого ключа. Зашли на заросший сорняками участок, на веранде висел большой амбарный замок – было понятно, что здесь давно никто не появлялся.

— Ну, поехали. Тут делать нечего.

Влад был явно раздосадован: растаяла надежда, что со Светкой всё в порядке, просто, обиженная на него, сидит на даче. Зато Снежана пребывала в состоянии восторга. Она нежно гладила атласные лепестки ирисов, зачарованно смотрела на выглядывавшую из крапивы турецкую гвоздику, нюхала отцветающий жасмин. Известные ей луговые ромашки и колокольчики сравниться не могли с этими удивительными цветами. Ничего подобного Снежана прежде не видела, такие цветы могли быть только в сказочном саду прекрасных богов.

— Снежа, поехали, – вывел подругу из ступора Влад. – Я тебе сегодня букет куплю, любуйся сколько влезет. Назад по Старому шоссе поедем, там светофоров меньше.

Возвращались молча. Снежана вспоминала удивительный цветы и представляла их вокруг родного терема. Влад думал о том, как подло поступил со Светкой, и почему-то именно присутствие Снежаны заставляло всё силнее корить себя. Мелькнула мысль: «Снежа как маленький камертончик, дающий чистый звук», подумав так, Влад испуганно тряхнул головой – чего только в последнее время не лезет в мозги!

И тут его внимание привлекло движение людей у обочины.

— Снежа, смотри, твои зажигают, – указал Влад на идущих вдоль дороги.

Транспарант-указатель сообщал, что в двух километрах от шоссе проводится исторический фестиваль. И хотя Влад спешил, но, решив, что час в запасе у него есть, свернул на однополосную дорогу – пусть Снежа посмотрит, может, кого знакомого среди реконструкторов узнает.

На большом поле был разбит военный лагерь дружинников, устроены славянская слобода и варяжское поселение. По обеим сторонам дороги тянулись «торговые ряды» – прилавки с едой, амулетами, льняной одеждой. Поставив машину на импровизированную стоянку, Влад повёл Снежану к сцене, куда спешило множество прибывших на фестиваль. В основном это были зрители с палками для селфи, приехавшие поглазеть на реставрацию славянского быта, но были и участники: мужчины в просторных льняных рубахах, женщины в вышитых, подпоясанных ткаными ремешками платьях до пят, в сплетённых из полевого разнотравья венках на голове.

— Зря ты сегодня джинсы надела, сейчас вписалась бы в местный колорит. Вон, смотри, платье точь-в-точь как твоё, – Влад кивнул на молодую женщину в наряде, напоминающем рубаху Снежаны.

— Да где же как моё? – девушка удивлённо посмотрела на Владислава. –У неё обереги вышиты поперёк груди. Зачем они там? От чего уберегут? Обережный узор всегда по вороту, рукаву и подолу идёт, ведь к краям одёжи навьи силы могут подобраться. Да и вообще, чудно она одета: у неё усерязи варяжские, а обереги словенские. Голова платом с затылка покрыта, как у замужней, а понёва-растополка – бока открыты и понизу лента пущена, как у девки на выданье.