Книга Словесность Индии и Ирана. Сакральный текст и смеховая культура, страница 18 – Коллектив авторов, Наталья В. Александрова, Д. А. Комиссаров

В ритуалистических ведийских текстах (самхиты Яджурведы) павлин упоминается в списке животных, приносимых в жертву при обряде жертвоприношения коня. В более поздней Апастамба-дхармасутре (1.9.25.13) сказано: «При убийстве ворона, хамелеона, павлина, чакраваки, гуся, бхасы, лягушки, мангуста, мускусной крысы, собаки [назначается] покаяние, как [при убийстве] шудры». Здесь павлин оказывается в ряду полезных, обладающих определенной ценностью животных и птиц, за убийство которых, как и за убийство шудры, следовало отдать десять коров плюс быка. Такое же искупление полагалось за убийство других животных, но лишь в том случае, если их было множество – «целый воз» [Апастамба-дхармасутра, 2015, с. 100, 102].

Складывается впечатление, что в ведийской брахманской традиции павлин не обладал сакральным статусом, не связывался с посмертной участью человека, а с другой стороны, еще не стал символом оживления природы с приходом дождей, плодородия, любви и любовного томления, что случилось с ним в последующем в индийской культуре. Ведийские жрецы просто восприняли от своих предшественников в Индии практически полезное, с их точки зрения, знание о павлинах и павах как помощниках в борьбе против змей и скорпионов.

Однако и в ведийский период вне брахманской среды, среди других сословий, о жизни которых мы мало знаем, скорее всего, продолжало жить древнее представление о павлине как птице бессмертия и зарождалась уже новая мифология павлина, нашедшая после выражение в поэзии – сначала, вероятно, в сельской, народной, а позднее в городской и придворной, классической поэзии кавья.

И действительно, в эпосе, который возник в воинской среде, а в религиозном плане представлял уже ранний индуизм, мы видим, что у павлина опять появляется некий сакральный статус. В «Махабхарате» содержится запрет приносить в жертву козлов, коров и павлинов. Кое-где проявляется древняя идея о павлине как проводнике душ в иной мир: мужчин, женщин и все живое тащат в обитель бога смерти Ямы его посланцы, но тех, кто постился или совершил возлияние воды богам и предкам в определенном центре паломничества, доставляют в иной мир гуси (haṃsa) и павлины – две священные птицы (Мбх 3.83.29; 13.110.14; ср. [Hopkins, 1915, p. 109]).

Несмотря на определенную сакральность павлина, особая категория людей, а именно цари, пользовалась уникальной привилегией: им позволялось есть павлинье мясо. Мотивировалось это, с одной стороны, тем, что мясо и жир павлина считались средством для профилактики и лечения отравлений [Karttunen, 1989, p. 169]. Но сказывалась и вера в то, что павлин как-то связан с бессмертием. Например, в одной буддийской джатаке (№ 491 [The Jātaka…, 1901, p. 210–216; Повести о мудрости, 1989, с. 300–307]) царь узнает, что в его владениях обитает чудесный золотой павлин. Он приказывает поймать павлина и собирается съесть его, надеясь обрести таким образом вечную юность и бессмертие.

Буддизм и джайнизм породили и распространили в Индии идею ненасилия, невреждения живым существам (ahiṃsā). Буддист-император Ашока повелел, чтобы на дворцовой кухне не забивали более двух павлинов в день, пообещав, что скоро и эта практика прекратится [Вигасин, 1997, c. 330]. Индуизм тоже усвоил принцип ахимсы, и это проявилось в том, как терпеливо сносили индийские крестьяне набеги павлинов на свои поля [Kipling, 1904, p. 42]. Но надо также иметь в виду, что павлины приносили пользу, истребляя насекомых.