Книга Реакционный манифест. Поваренная книга имперца, страница 53 – Ярвин Кёртис

Белость на распутье: кого пустить, а кого выгнать?

Среди альт-правых патрициев и плебеев идёт много споров о механизмах создания и поддержания белого этногосударства. Поиск «ethnostate» на Reddit r/DebateAltRight выдаёт множество вопросов: где оно будет расположено? Будут ли чужаков поощрять к выезду или депортировать насильно? Будет ли обязательным посещение церкви? Есть ли место в этногосударстве для смешанных рас? Каков пороговый процент белизны? А как быть с евреями и белыми либералами, которые хотят жить на такой территории? Пока пользователи Reddit обсуждают условия и масштабы, группа альт-правых мыслителей, развивая наследие Робертсона, развлекается поиском возможных ответов.

Большинство планов предполагают отдельные территории для чернокожих и латиноамериканцев, а также что коренные американцы останутся в своих резервациях, а евреи эмигрируют в Израиль. Судьба американцев азиатского происхождения (которым в планировании этногосударства уделяется мало внимания) неопределённа, как и местонахождение миллионов смешанных американцев, белых либералов-дезертиров и множества тех, кто дисквалифицирован по признаку пола, сексуальности или политических взглядов. Механика такого этнорасового географического перетряхивания обычно замалчивается, хотя один белый националист предлагает принять «Акт о переселении меньшинств» и создать агентство под названием HEARTLAND (помогающее евроамериканцам вернуть свои земли и национальную судьбу) для наблюдения за репатриацией. А что касается разношёрстного контингента – они будут жить вместе с «алкоголиками и игроманами» в «Зоне альтернативной культуры». Отличное соседство, ничего не скажешь.

Консенсусный порог для белых соответствует переписи населения США 1950 года: «Я считаю, что белое этногосударство, состоящее на 90 % из белых, на 8 % из наполовину белых-наполовину не чернокожих и на 2 % из других, будет достаточным». Это решение «90 процентов» порождает вопросы: «Кто такой белый?» и «По каким критериям?». Хотя риторика белых националистов придерживается идеи, что раса закодирована в биологии, а расовые и гендерные различия являются врождёнными, они уклоняются от точных генетических формул. Возможно, это отражает удивление и неудовлетворение, которое испытывают некоторые белые националисты, когда тесты ДНК и происхождения показывают неожиданные результаты – африканское или азиатское наследие, которое автоматически исключило бы их из белого этногосударства. Представляете лицо расиста, который узнаёт, что его прабабушка была татаркой? Бесценно.

Возможно, альт-правые концепции белизны лучше объясняются групповыми допущениями о расовых различиях и принадлежности, которые характеризуют белый национализм. Помимо базового определения «белые люди – это коренные народы Европы и их несмешанные потомки по всему миру», альт-правые склоняются к расплывчатой доктрине молчаливого и интуитивного узнавания своего народа. Используя излюбленную аналогию Джонсона: подобно тому, как покупатель в продуктовом магазине может отличить салат-латук от капусты, «мы узнаём белых, когда видим их». Наделённые «white-dar» (расовым радаром), будущие граждане этногосударства смогут различать белых, небелых и «почти белых». Это острое расовое восприятие само по себе является артефактом исторического контекста и той самой белой идентичностной политики, к которой альт-правые стремятся. Поскольку Америка становится всё более коричневой, белые люди неизбежно будут лучше осознавать свою расовую идентичность. Если белая идентичностная политика наберёт обороты, альт-правые будут ждать с красными таблетками наготове, надеясь обратить «пробуждённых». Если им повезёт, они сумеют переманить нескольких белых либералов, утопающих в «белой вине», вызванной какой-то комбинацией мультикультурализма, феминизма и неправильной склонности самих белых к альтруизму и доброте. В эту конструкцию белизны встроено альт-правое желание метаполитического пробуждения: «Наш народ должен думать, что мы – отдельная раса, с отдельной белой идентичностью и интересами». Потому что без этой мысли их мир рухнет. А рухнуть ему, честно говоря, давно пора.