Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 98 – Маркар Мелконян

Посол Турции в ООН Мустафа Акшин заявил, что Турция «не позволит территории Азербайджана быть оккупированной кем‐либо – кем угодно!» Его коллеги в Анкаре узнали имя командира, который возглавлял основные силы в Кельбаджарском наступлении. В июле предыдущего года турецкая газета Hurriyet сообщила, что Монте Мелконян, боевик Тайной армии, нападавший на сотрудников турецких посольств в Риме и Афинах, командует армянскими силами в Нагорном Карабахе, а через пару дней после статьи в Hurriyet, 23 июля 1992 года, турецкая ежедневная газета Milliyet объявила на первой полосе заголовком заглавными буквами: «Армянский убийца недавно стал командиром».

Заявления из Анкары становились все более воинственными. «Турция должна показать Армении свои зубы», – объявил президент Турции Тургут Озал в начале апреля. Затем, когда турецкие вертолеты, танки и пехота скопились на границе с Арменией, Озал вслух задался вопросом: «Какой вред будет, если турецкие войска, проводящие маневры на границе, сбросят несколько бомб на армянскую сторону?» Почти за год до этого, сразу после падения Шуши, военачальник Содружества Независимых Государств генерал Евгений Шапошников уже ответил на вопрос Озала, предупредив о «третьей мировой войне, если Турция вмешается в Нагорный Карабах».

Как бы насмехаясь над предупреждениями России, Озал отправился в турне по пяти бывшим советским республикам Центральной Азии, чтобы заручиться поддержкой Азербайджана. На пресс-конференции в Баку 14 апреля президент Турции объявил: «Мы предпримем все необходимые шаги, если боевые действия между Азербайджаном и Арменией не прекратятся, включая формирование военного союза с Азербайджаном».

Три дня спустя, 17 апреля, Озал умер от сердечной недостаточности в возрасте шестидесяти шести лет. Чиновники в Анкаре предположили, что к смерти привело лихорадочное турне президента Турции. Монте, бывший боевик Тайной армии, мог теперь поздравить себя с тем, что помог спровоцировать смерть Тургута Озала, турецкого лидера, которого он давно презирал.

Тем временем соседний Иран пытался сохранить свой официальный нейтралитет, одновременно присоединяясь к другим странам в осуждении армянского наступления в Кельбаджаре. Иран был уже переполнен беженцами из Афганистана и Ирака. Последнее, что ему было нужно, – это десятки тысяч беженцев из Азербайджана, прибывающих в этнически азербайджанские районы северо-западного Ирана, чтобы разжигать азербайджанский национализм в исламской республике. Президент Ирана Хашеми Рафсанджани пригрозил без подробностей «занять более жесткую позицию», если боевые действия продолжатся.

Президент Армении Тер-Петросян был с визитом в Тегеране, когда в каньонах Кельбаджара загрохотали пушки. Судя по его ошеломленной реакции, его не проинформировали о наступлении до того, как танки вкатились в каньон реки Тартар. Как только новость достигла его, он отправил гневное письмо руководству сил обороны. Наступление, как он полагало, приведет лишь к дипломатической изоляции Армении, помешает жизненно важным торговым соглашениям с Анкарой и еще больше осложнит мирные переговоры, необходимые для установления стабильности в регионе и привлечения иностранных инвестиций.

Тер-Петросян начал свое президентство с намерением умиротворить Запад, игнорируя Москву, держась на расстоянии от Тегерана и подлизываясь к НАТОвской Турции. Но теперь, после двух лет дипломатических жестов и уступок Анкаре, стало ясно, что «новое мышление» Тер-Петросяна провалилось: после Кельбаджарского наступления НАТОвская Турция наложила на Армению экономическое эмбарго и пригрозила вторгнуться в страну.