Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 79 – Маркар Мелконян

От 10 000 до 15 000 азербайджанских бойцов и вспомогательного персонала окружали Мартунинский район Нагорного Карабаха с севера, востока и юга, по сравнению с 4000 армянских защитников в Мартуни, включая резервистов. Азербайджанские бойцы несли больше боеприпасов, чем защитники, и у них чаще были ботинки. У них также было около 300 боевых танков, 800 боевых бронированных машин и бронетранспортеров и 330 единиц тяжелой артиллерии, по сравнению с гораздо меньшим итогом в каждой категории на армянской стороне. И наконец, азербайджанцы контролировали небо, имея сорок пять боевых самолетов, включая бронированные вертолеты, низколетящие бомбардировщики Су‐24 и истребители-бомбардировщики МиГ‐21. Нагорный Карабах, напротив, не имел воздушных сил как таковых, и хотя Республика Армения имела несколько военных самолетов, включая пару Су‐24, большинство из них были старыми Су‐17, которые ржавели на задворках из-за нехватки запчастей и пилотов. В интервью иностранному журналисту месяцами позже Монте резюмировал ситуацию: «Нас превосходят числом, превосходят вооружением. У нашего врага гораздо больше боеприпасов, оружие лучшего качества, все. Математически говоря, мы должны были проиграть уже давно».

Если горцы Карабаха еще не проиграли войну, это не имело никакого отношения к превосходной подготовке. Действительно, Монте был поражен отсутствием военного опыта в Нагорном Карабахе, а также в Ереване. Немногие из встреченных им бойцов, включая командиров отрядов и членов Комитета обороны, могли честно заявить о каком‐либо предыдущем боевом опыте. Даже военачальник Вазген Саргсян, носивший теперь титул Государственного министра обороны Республики Армения, был до войны инструктором по плаванию. И ситуация была не лучше в низу военной иерархии. Часто армянский солдат впервые стрелял из штурмовой винтовки в бою. Подростки, едва умеющие водить автомобиль, вели в бой тяжелые танки. Они либо овладевали навыками командира танка в своих первых боях, либо погибали под люком.

То же самое было и на азербайджанской стороне, за исключением того, что у азербайджанцев было больше денег, чтобы бросить на решение проблемы: предвидя быструю прибыль от контрактов на каспийскую нефть, они нанимали наемников, в основном украинских и российских остатков 4‐й армии, но также британских и американских инструкторов. Бывшие турецкие армейские офицеры также помогали обучать азербайджанских бойцов, в то время как чеченские командиры танков и турецкие добровольцы из фашистской группы «Серые волки» сражались на передовой. По слухам, наемники из Пакистана и Афганистана, некоторые из последних с подготовкой ЦРУ, также присоединились к азербайджанским усилиям.

Перед лицом явного превосходства противника в огневой мощи и живой силе Монте быстро осознал свое одно преимущество: мотивацию. В отличие от большинства вражеских бойцов, его люди сражались за свои очаги и за землю, засеянную костями их предков. Это различие становилось очевидным на поле боя: снова и снова Монте видел, как азербайджанские бойцы отступали в пылу сражения, и некоторые его бойцы утверждали, что были свидетелями того, как азербайджанские офицеры стреляли в спины своим же людям, когда те отказывались наступать.

Но по мере того как бои затягивались, мотивация его людей угасала, и он знал, что это решающее преимущество исчезнет, если отряды не будут объединены, безотлагательно, в настоящую армию с централизованной командной цепочкой. Полевая связь будет иметь решающее значение для усилий по реорганизации сил обороны и созданию надлежащей системы, соединяющей траншеи и передовые позиции со штабом. Но, кроме того, Монте нужно было установить свой авторитет как лидера.