Книга Варварская Мексика. Леваки и феминистки против бандитов, страница 50 – Лаура Кастелланос

По мнению феминистки, в Морене воспроизвели модель безнаказанности, которая ранее, в Герреро, спасла политика от серьёзного расследования в следственных делах, сделав их неперспективными, потому что предполагаемый агрессор был депутатом или муниципальным президентом.

В присутствии Патрисии Оламенди в офисах отеля в столице, который был оборудован для заслушивания жертвы, и после того, как заявления Басилии Кастаньеды о том, что последнее слово за президентом Лопесом Обрадором, получили освещение в СМИ, Марио Дельгадо посчитал возможность уступить закрытой.

Решение было принято: Феликс будет кандидатом. А пауза в его выдвижении была взята, чтобы переждать ситуацию с 8 марта.

На утренней пресс-конференции 25 февраля президент рассказал: «Теперь с этим спектаклем вокруг феминизма я начинаю слышать: „Разорви договор, разорви договор“ […] Я узнал, что это такое, пять дней назад, потому что мне сказала жена. Я говорю ей: „Слушай, что это за „разорви договор“, объясни мне“. И она мне сказала: „Разорви патриархальный договор, то есть перестань поддерживать мужчин“. […] Это привозные выражения, копии. Какое отношение это имеет к нам? Если мы уважаем женщин, всех людей».

Восстанавливая ход тех часов, которые она называет печальными, потому что они показали несостоятельность прокуратур и доступа к правосудию, Малу Мичер рассказывает о личном письме, которое она отправила сенатору Сальгадо Македонио: «Я сказала ему: „Сними свою кандидатуру, пока не закончатся расследования“, потому что использование этой темы было ужасным».

Перед лицом свершившихся фактов законодательница принимает тогдашний партийный вывод: не было приговора, который подтверждал бы, что он насильник. «В Морене было трудно. Мы были злы. Мы питали надежду. Одни благоразумные, другие говорили. И мы были самокритичны между собой. Мы плакали, спорили о том, как должно быть. И Марио нас выслушал. Он тоже переживал. Не в розах лежал».

Решение в пользу Сальгадо Македонио было принято через четыре дня после 8 марта: Национальная комиссия по чести и правосудию пришла к выводу, что у члена Морены нет препятствий для соискания должности, и Избирательная комиссия провела новый опрос, в котором Эль Торо (Бык) одержал сокрушительную победу.

Это не было неожиданностью. Внутри партии те, кто должен был знать, были проинформированы, что у Лопеса Обрадора есть собственное расследование, и оно даёт основание для защиты законодателя.

По президентскому указанию эта задача была поручена министру Санчес Кордеро, которая, проявляя осторожность, избегала выносить суждения о кандидате, ограничившись похвалой осведомлённости, которую партии и их члены приобретают в отношении сексуального насилия.

Чиновница беседовала с прокурором Герреро Хорхе Суриэлем де лос Сантосом Баррилой, который в связи с новыми обвинениями должен был вновь открыть дело Феликса Сальгадо, в то время как его предшественник Хавьер Олеа Перес заявлял, что при его управлении он был свидетелем умышленного сокрытия фактов в пользу члена Морены.

«Я попросила у него детали процесса, и он заверил меня, что это было заявление многолетней давности и что оно никогда, никогда не было принято к производству, потому что никогда не было достаточных доказательств. Поэтому оно никогда не было передано в суды».