Книга Варварская Мексика. Леваки и феминистки против бандитов, страница 3 – Лаура Кастелланос

Клаудия Рамос во второй главе «Женщина / слушай / это твоя борьба» рассказывает, как всё началось с Первой всемирной конференции по положению женщин в 1975 году, организованной ООН в Мехико. С тех пор, проходя через определяющие вехи восьмидесятых и девяностых, такие женщины, как Аида Гонсалес Мартинес, Гваделупе Ривера Марин, Ифигения Мартинес, Антоньета Раскон и многие другие, активно продвигали феминистскую повестку независимо от того, с какой политической партией они симпатизировали. Настоятельной необходимостью стало обсуждение контроля над рождаемостью для женщин: распространённость использования каких-либо противозачаточных средств, составлявшая в 1972 году тридцать целых две десятых процента, к 2002 году выросла до семидесяти целых восьми десятых процента; это стало результатом постоянной борьбы женщин из всех политических спектров.

Ещё один важнейший скачок произошёл после Гаванской конференции в 1995 году, когда Мексика наконец признала «внутрисемейное насилие», что сегодня позволяет нам говорить о сексуальном насилии.

В 2001 году был создан Национальный институт женщин, а когда в 2006 году в Сьюдад-Хуаресе был достигнут критический уровень убийств женщин, была создана Специальная комиссия по фемициду для расследования этого преступления с использованием надлежащих протоколов. Однако только в 2012 году фемицид был внесён в Официальную газету Федерации как отдельный состав преступления.

И хотя 7 сентября 2021 года Верховный суд нации признал неконституционной криминализацию абортов, впереди ещё огромная юридическая работа по обеспечению прав женщин в Мексике.

Этот исторический обзор жизненно важен, потому что он проясняет одну вещь: женщины объединяются не против какого-то конкретного правительства, у нас нет скрытой повестки по преследованию действующего президента, как Андрес Мануэль так часто намекал в своих речах. Эта битва длится более сорока лет, если ограничиться современным периодом. Речь идёт не о партийной привязанности или неприятии. Цель – найти способ остановить кризис, который достиг уровней насилия, невиданных ранее: одиннадцать фемицидов в день, всё более садистские и жестокие способы посягательства на жизнь женщин.

В третьей главе «Самопровозглашённая „четвёртая трансформация“: будет она феминистской или нет?» Ивонн Мельгар даёт справедливый анализ администрации, которая пришла с обещанием стать «самым феминистским правительством в истории».

Очевидно, что обещание не выполнено.

Уже кадровые перестановки в кабинете посылали репрезентативный сигнал, например случай Ольги Санчес Кордеро, которая была министром внутренних дел и чья позиция была единственной откровенно феминистской в ближайшем окружении АМЛО.

Санчес Кордеро, как отмечает Ивонн Мельгар, не смогла воодушевить своих коллег по кабинету на дело женской перспективы, так что её пребывание на посту главы МВД не привело к фундаментальным изменениям.

Другие женщины в команде, возглавляющие различные министерства, такие как Луиса Алькальде, Росио Нале или Алехандра Фраусто, редко осмеливались ставить под сомнение мачистские высказывания президента или поддержку, которую партия Морена оказала Феликсу Сальгадо Македонио, когда он выдвигался кандидатом в губернаторы штата Герреро, – Сальгадо Македонио президент выражал полную поддержку, несмотря на преступления изнасилования, за которые он предположительно несёт ответственность.