Книга Варварская Мексика. Леваки и феминистки против бандитов, страница 18 – Лаура Кастелланос

Алейда выдвигает гипотезу: «В случае женщин, которые исторически отдавали всё другим, существовали для других, – кто, если женщины перестанут делать всё это, что значит отдавать жизнь, заполнит эту пустоту? Это головокружение, с которым сталкиваются наши общества, потому что если женщины не будут отдавать всё из любви, то кто? Как заполнится эта пустота, которую они оставляют?»

Иными словами, если бы мы все ушли – не ухаживать, а делать то, что хотим: учиться, любить, наслаждаться, – кому-то пришлось бы заполнять все пространства ухода. «Поэтому демократизация домохозяйств и общества необходима. Единственный ответ – чтобы все мы и все вы разместились на этом месте, заполняя эту пустоту, чтобы мужчины и общества включились в это пространство, чтобы работать с понятием сообщества, которое заполнит пустоту, оставленную женщинами».

Если эта пустота не заполнится, что произойдёт? Этот вопрос открывает перед нами бездну. Мы знаем, что без ухода жизнь не существовала бы. Но нужно приложить усилие, чтобы назвать, какой была бы жизнь без ухода.

Когда государственная политика не приходит или приходит слишком поздно, практики ухода, запущенные женщинами, снова ставят в центр устойчивость жизни, восстанавливая сообщество на основе других ключевых слов: взаимность, самообразование и автономия.

В связи с безработицей Селена и две другие подруги – тоже мамы, которые бросили или потеряли работу из-за пандемии, – начали планировать микропредприятие по продаже зерновых и сушёных продуктов: одна проверяет техническую часть, сертификаты качества, а две другие ищут клиентов, занимаются продажами, каталогом. Кроме того, Селена пытается возобновить свой небольшой бизнес по украшению праздников: теперь она ведёт его с кузиной, у которой есть девятнадцатилетняя дочь с инвалидностью; эту девушку наняли для таких задач, как наполнение пакетиков конфетами, чипсами, наклеивание этикеток. «Мы довольны и взволнованы, потому что мы мамы и мы понимаем вопросы расписания и ухода за детьми. Мы знаем, что с часу дня, когда дети уже дома, и до девяти вечера, когда они засыпают, мы не возражаем. Мы стараемся согласовывать расписания в соответствии с нашими домашними делами».

Роса продолжает работать по субботам. В будние дни она становится мамой для двух младших сестёр: одну отводит в школу, за другой присматривает дома, пока та ходит на очные занятия; готовит им еду, организует повседневную жизнь, пока их мать пересекает город, чтобы убирать чужие дома в обмен на плату, которая позволяет им иметь самое необходимое – еду и жильё. Зарплату, которая не покрывает здоровье, развлечения, школу. В углу их комнаты остались тетради за первый и второй семестры подготовительной школы:

— Однажды я снова за них возьмусь и вернусь к учёбе, чтобы наверстать упущенное, – говорит она, уставившись в телефон и без особого интереса отвечая на мои вопросы.

— Как ты себя чувствуешь из-за того, что бросила подготовительную и заботишься о сёстрах?

— Не знаю, – отвечает Роса, пожимая плечами.

— …

— Наверное, так и есть, нам положено помогать по дому, и меня это устраивает, я хочу помогать маме, и если я так помогаю, меня это устраивает. Да, мне грустно, я чувствую давление, потому что я хотела учиться в подготовительной, но, ладно, я сделаю это, я вернусь, чтобы закончить.