Книга Варварская Мексика. Леваки и феминистки против бандитов, страница 13 – Лаура Кастелланос

Наши тела страдают, болеют, постоянно живут в состоянии эксплуатации, потому что мы живём в экономической логике, которая требует наличия невидимой работы, без доступа к гражданству, слишком нестабильной, малооплачиваемой.

Сегодня, во время пандемии – и за её пределами – видимым становится не только вытеснение наших тел из мира труда, но и то, что устойчивость жизни недостижима, когда мы живём в экономической системе, чьи столпы и центр внимания – не тела и земля, а денежные потоки и создание меновой стоимости.

Поддерживать жизнь

Лурдес – мать Росы, она домашняя работница. Каждый день недели она ходит убирать и готовить в другой дом. С началом изоляции половина её работодателей уволили её. ЭКЛАК подсчитала, что, несмотря на очевидную важность работы по уходу во время пандемии, оплачиваемая домашняя работа в Мексике упала на тридцать три и две десятых процента, то есть каждая третья женщина (потому что восемьдесят процентов занятых в этой сфере в Мексике – женщины), работавшая в этом секторе, потеряла работу, как Лурдес.

Лурдес, Роса и её сёстры живут в маленькой комнате в черновой отделке, расположенной на крыше на окраине Мехико. Пространство маленькое, но у них есть большая терраса: если смотреть на запад, виден городской массив, почти всегда под слоем смога; если смотреть на восток – видны последние необитаемые холмы в этой зоне, без деревьев, но зелёные, с теми травами и полевыми цветами, которые оживают с первыми дождями. Там они любят отдыхать взглядом, когда возвращаются, пересекая город из конца в конец, втиснутые в общественный транспорт, подвергаясь риску заражения.

В стране девяносто миллионов человек старше двенадцати лет выполняют домашнюю и ухаживающую работу в своих домах без получения оплаты. Из общего количества часов, посвящённых заботе о членах домохозяйства, семьдесят один процент выполняется женщинами. Кто заботится и как заботится? Это семейная солидарность или злоупотребление женским трудом?

Как показывает пример Росы, женщины начинают работать раньше, чем мужчины: когда мы девочки, мы заботимся о доме, о младших братьях и сёстрах. Когда мы вырастаем и выходим в мир оплачиваемого труда, домашняя работа не исчезает, а превращается в жизненное условие, которое ограничивает нашу возможность участия в любой сфере общественной и политической жизни. Когда мы выходим из дома и нам удаётся учиться и стать профессионалками, работодатели предпочитают незамужних женщин, потому что у них выше производительность, у них нет «бремени» материнства и они могут легче работать сверхурочно, когда компания этого требует.

Можно ли измерить ценность нашей работы, которая веками была невидимой? Да. В Мексике неоплачиваемая работа по уходу эквивалентна двадцати двум целым восьми десятым процента ВВП, по данным ИНЕГИ. Работа по уходу превышает любую другую экономическую деятельность в стране. Например, сектор торговли даёт восемнадцать целых шесть десятых процента ВВП; обрабатывающая промышленность – семнадцать целых три десятых процента; услуги, связанные с недвижимостью, – девять целых семь десятых процента, а строительство – семь целых одну десятую процента.

И это ещё не всё: за последнее десятилетие работа по уходу увеличила свою долю в создании богатства страны на пять процентов, поднявшись с девятнадцати целых трёх десятых процента в 2008 году до двадцати двух целых восьми десятых процента в 2019 году. Эта цифра, несомненно, станет больше из-за увеличения неоплачиваемой работы по уходу, принесённого пандемией. В попытке количественно оценить, измерить нашу работу по уходу ИНЕГИ подсчитал, что «каждый человек в среднем участвовал в объёме, эквивалентном сорока четырём тысячам пятистам семи песо в год, за счёт своей домашней и ухаживающей работы». Но если разбить эту сумму по полу, мы увидим, что наша работа имела стоимость, эквивалентную шестидесяти двум тысячам двумстам восьмидесяти восьми песо, в то время как работа мужчин – двадцати четырём тысячам двумстам восьмидесяти девяти песо, то есть мы вносим экономический вклад в два целых пятьдесят шесть сотых раза больше. А если продолжить пересечения и к полу добавить социально-экономический уровень, пропасть становится ещё больше: женщины из самого низкого дециля в среднем в год вносили шестьдесят восемь тысяч сорок один песо, в то время как женщины из самого высокого дециля – эквивалент пятидесяти шести тысяч пятисот семи песо за тот же период.