Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 99 – Марван Баргути

Я никогда раньше не покидал Палестину, не видел других стран, кроме как в тот роковой день моей насильственной депортации. Все это время в изгнании я вел тихую, изнурительную борьбу со своей памятью, которая отказывалась взаимодействовать с чужими местами, улицами, запахами, чтобы сохранить нетронутым, кристально чистым образ родины во всех ее мельчайших деталях – цвет заката над нашими холмами, шум рынка в Рамаллахе, вкус воды из родника в Кубаре. Изгнание было нелёгким опытом, а суровым, горьким и унизительным испытанием. Ибо горькая и суровая жизнь на родине, даже под оккупацией, гораздо легче, слаще, чем жизнь в изгнании, потому что на родине ты живёшь на своей земле, среди своего народа, дышишь своим воздухом… Тяжесть изгнания облегчало лишь одно – присутствие тебя, твоей сестры и твоей матери… потому что вы были семьёй и всем, что она значит для меня и для вас, нашим маленьким подвижным островком Палестины на чужбине. Те дни были относительно приятными в некоторых бытовых аспектах, потому что я чувствовал, что могу компенсировать вам хотя бы минимум упущенного времени, играть с тобой, помогать с уроками, просто быть рядом… Но вскоре долг снова позвал, и я был вынужден вернуться к работе и исполнению обязанностей, оставляя вас на дни и недели… Так продолжалось до того знаменательного дня нашего возвращения на родину. В первый раз, когда после возвращения я взял тебя в город аттракционов и парков в Рамаллахе… моя радость, наблюдая за твоим восторгом, была не меньше твоей, может, даже больше… В первый раз в жизни и я тоже увидел эти аттракционы или парк, или что-то ещё, что развлекает детей в нормальном мире… Я помню, как тогда же, вернувшись домой, я рассказал тебе историю о «Далаль аль-Муграби»… Я придумал историю из своего воображения об этой героине, её детстве, её смелости, и много раз рассказывал её тебе перед сном, заменяя сказки. Я также пытался через игры и прогулки рассказать тебе о Накбе, захвате Палестины, беженцах, лагерях и революции… Я взял Далаль аль-Муграби, командира операции самопожертвования на побережье Палестины в 1978 году, как пример несгибаемой воли… чтобы передать тебе палестинскую историю не как сухие даты, а как живую кровь и плоть.

Британский колониализм подготовил почву, а итоги Второй мировой войны и Холокост создали политические условия для раздела Палестины и создания государства Израиль на руинах и костях палестинского народа. Катастрофа Накбы была настолько суровой, горькой и шокирующей для палестинского сознания, что её отголоски до сих пор сотрясают каждую семью. Это был первый раз, когда палестинцы в таком масштабе подверглись войне на уничтожение, целенаправленным убийствам, тотальному разрушению и массовому изгнанию из своей страны. Впервые палестинцы увидели, как их города, деревни, посёлки и собственность подвергаются систематическому разрушению и захвату, как соседи в одночасье становятся беженцами. Впервые подавляющее большинство народа превратилось в толпы отчаявшихся, нуждающихся беженцев, которым требовалась срочная помощь, убежище и забота, которые они не всегда получали. После Накбы наш народ погрузился в тёмную эпоху забвения, пережив состояние глубокой травмы – бездомности, рассеяния, потери, опеки иностранных режимов, утраты идентичности и краха своего национального движения и руководства… Именно после Накбы, из пепла отчаяния, медленно начала зарождаться современная вооружённая борьба… долгий, тернистый путь к освобождению своей родины и обретению свободы и независимости, на который встали мои родители, а затем и я.