Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 9 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

Гватемала-Сити быстро росла по мере того, как экспортное сельское хозяйство вытесняло сельских жителей, а Центральноамериканский общий рынок стимулировал рост обрабатывающей промышленности и новые возможности для иностранных инвесторов, которые к 1975 году контролировали почти 50 процентов промышленности страны. «Рабочие часто использовали образ концлагеря или тюрьмы для описания фабрик, которые обычно были окружены колючей проволокой, охранялись вооружёнными людьми и полицейскими собаками, а внутри патрулировались вооружёнными надзирателями». Несмотря на массовые репрессии, профсоюзы формировались особенно на крупных фабриках в столице, принадлежавших иностранцам и производивших товары для местного и регионального потребления, такие как обувь, текстиль, сигареты, консервы и кока-кола. Большинство мигрантов работали в неформальном секторе, но они тоже участвовали в городской народной организации.

Как и Католическое действие в сельской местности, движение «Молодой католический рабочий» начиналось с цели омоложения католической церкви для создания альтернативы коммунистической организации. С подъёмом теологии освобождения клубы и программы JOC начали фокусироваться на том, «как люди обладают властью изменить жизнь», и перешли к профсоюзной организации. Условия радикализировали многих активистов, которые отошли от центристской Христианско-демократической партии и пришли к анализу, «вдохновлённому христианскими представлениями о социальной справедливости и марксистским анализом капитализма».

В 1960‐х годах FAR, как и многие латиноамериканские партизанские группы, придерживалась теории фоко, популяризированной Че Геварой, согласно которой небольшая партизанская организация, совершающая эффектные нападения, должна вызвать массовое революционное восстание. Помимо FAR на востоке, в Гватемале сформировалось несколько других вооружённых партизанских организаций, включая «Партизанскую армию бедных» (EGP) и «Революционную организацию вооружённого народа» (ORPA). К середине 1970‐х годов все согласились, что подход фоко провалился и что вместо этого необходимо работать над созданием низовых организаций и шаг за шагом выстраивать поддержку революции. Их подходы различались: FAR стремилась к базе в городском рабочем классе, тогда как ORPA сосредоточилась на сельском коренном населении, а EGP пыталась построить связи между сельскими индейцами, работниками плантаций и городской беднотой. Коммунистическая партия Гватемалы, PGT, как и большинство коммунистических групп континента, делала акцент на легальной организации в рамках системы, а не на вооружённой борьбе, хотя группа диссидентов из партии также взялась за оружие. К концу 1970‐х годов EGP, после многих лет тихого завоевания поддержки в кооперативах тропического леса Икскан и близлежащих деревнях региона Ишиль, стала крупнейшей группой и действовала на двух третях территории страны. В 1982 году партизанские организации объединились, образовав Гватемальское национальное революционное единство (URNG).

Связи между различными общинами майя через церковную деятельность, школы и миграции способствовали росту осознания общих материальных условий и эксплуатации, а также общих культурных переживаний расизма и маргинализации. Левые или классистские организации майя фокусировались на структурных или классовых вопросах, объединяющих бедных индейцев и ладино, тогда как культурологические организации делали акцент на идентичности и правах майя. Для многих активистов эти два подхода были переплетены и дополняли друг друга, учитывая расовый характер класса в Гватемале, как и в большинстве колониальных и постколониальных обществ.