Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 47 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

В последнюю неделю апреля мы начали марш во владения помещика. Наш план предусматривал тайно приблизиться к его асьенде, чтобы наше присутствие не насторожило и не спугнуло его. От удачного выполнения этой операции зависело начало военной деятельности организации в горах и практически по всей стране. Большинство членов нашей колонны были временными рекрутами, без военного опыта и с неисправным оружием. Надеясь приобрести и то и другое, они собирались участвовать в военных операциях. Однако они еще не имели реального представления о том, чего это стоит. Небольшие испытания первого перехода обнаружили хрупкость их убеждений и то, как много нам еще предстояло пройти в области политической подготовки местных ячеек. Через три дня марша они начали падать духом. Мы были в разгар лета, и в горах не было воды. Накануне, пытаясь утолить жажду, многие ели сырые пакайи, от которых у них расстроился желудок. Наша цель находилась еще в нескольких днях пути через безводные и безлюдные горные хребты. Вечером, когда произошли первые попытки неповиновения, мы решили выйти к деревням, запастись водой и сократить путь, идя ночью по королевским дорогам. Это был единственный способ избежать кризиса, не сбиваясь с цели. Наши надежды вскоре рассеялись. В деревнях тоже не было воды. Единственный колодец в округе находился в нескольких часах пути и был местом купания свиней. Этой ночью по королевской дороге нам пришлось пройти отрезок, который в горах занял бы несколько дней. В полночь, изнуренные, одержимые жаждой, мы вынуждены были удовольствоваться питьем из лужи, где поили скотину. Когда мы отодвигали корку тины, оставалась густая жидкость, которую многие пили до отвала. На рассвете ветераны несли оружие остальных. Они уже были готовы сдаться от усталости и отказывались идти дальше. Нашим пределом безопасности для ходьбы по королевской дороге было пять утра – время, когда начинали двигаться ранние путники. Свет застал нас еще на открытой местности, в нескольких минутах от лесных островков. Нам пришлось провести день в нескольких шагах от дороги, затаившись в заросшем стерне, слушая разговоры прохожих. С наступлением темноты мы перебрались к единственному в этой зоне роднику, вглубь леса, где и установили наш лагерь на несколько дней.

Для группы новобранцев на этом война закончилась. Два-три дня спустя они нашли разные предлоги, чтобы вернуться в свои деревни. Поскольку никто из них не знал планов, мы позволили им уйти.

Мы расстались по-хорошему, имея в виду тот закон джунглей о ритме войны и времен года, хотя в тот момент их поведение не могло не вызвать у нас глубокого разочарования. Позже мы поняли, что если они не имели представления о том, что означал этот первый бой, то и нам тогда еще многого не хватало, чтобы понять войну во всей ее сложности. Чтобы мед стал возможен, необходимо тщательно отбирать пыльцу и терпеливо строить лабиринты из воска, где она будет покоиться в ожидании великого времени качественных скачков. Мы были как пчелы, а война как мед, но соты были организацией. Тем временем в лагере осталась великолепный арсенал из винтовок 22‐го калибра и трубчатых дробовиков – оружие, которому предстояло дожидаться лучших дней в земле. Наша новоиспеченная колонна сократилась тогда до восьми несгибаемых, хотя и опустошенных малярией, которую мы принесли из жаркой земли. Из-за последней ошибки дозы противомалярийных средств остались в рюкзаке того, кто уже не входил в горную группу. В этих обстоятельствах задачи тех, кто оставался здоровым, необычайно умножились. Чтобы доставить в лагерь единственную ампулу хинина, которую удалось найти на рынках округи, двое лучших ходоков-ишилей прошли почти сто километров за три дня поисков. Через месяц таких злоключений горный партизанский отряд представлял собой группу скелетов, которая в светлое время суток преследовала редкие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву. В те дни кончилась вода, и начались грозы.