Книга Карлос навсегда. Жизнь революционера, страница 98 – Игорь Молотов

– Вас и самого подозревали в пособничестве террористам. Справедливо или нет? Вам никогда не приходило в голову лично принять участие в той борьбе, которую вели ваши подзащитные?

— Я уважаю многое из того, что они делали, но сам бы никогда не стал в этом участвовать. Возьмите Магдалену Копп – она много лет была спутницей жизни Карлоса. Кто она? Молодая немка, изучавшая фотографию. Мечтала стать репортером… Потом все бросила и уехала на Ближний Восток, чтобы бороться на стороне угнетенных палестинцев. Это был по-настоящему жертвенный поступок. Ничего, кроме симпатии, я к ней не испытываю.

– А вы как адвокат не переступаете некую грань, которую нельзя переходить?

— Что значит грань? Во-первых, как адвокат я, черт возьми, обязан защищать каждого человека, и особенно тех, кого обвиняют в таких серьезных преступлениях. Во-вторых, я не вправе идентифицировать себя с их деяниями. Если бы мой подзащитный Клаус Барбье попросил меня в выступлении перед судом убедительно доказать превосходство арийской расы, я бы ответил ему примерно так: мне жаль, но я не могу этого сделать, ведь я – мэтр Вержес, парижский адвокат, а не какой-нибудь оберштурмфюрер.

Мэтр есть мэтр. Когда он познакомился с Карлосом? По некоторым сведениям это было в период его скитаний с 1970 по 1978‐й год. Однако более вероятно, что сойтись с ним ему пришлось именно во время процесса над Магдаленой и Бруно в Париже. Вержес говорил о Карлосе, что тот представлял собой современного человека действия и идеалиста в одном флаконе: «Он восхищался опытом Кубы и Че Гевары и решил до конца отдать свою жизнь борьбе за освобождение Палестины». Будучи уже не молодым – ему было уже 57‐лет – Вержес полностью отдавался Делу Копп-Бреге, за что заслужил от Штази получил характеристику «главного контактного лица группы Карлоса». Известно, что Вайнрих встречался с ним в Восточном Берлине, чтобы передать деньги и письма наполненные оптимизмом.

Французы даже не пытались препятствовать встречи адвоката с представителями Карлоса, на той была особая директива железного Деффера. Более того, советнику министра Ролану Кессу было получено встречаться с Жаком Вержесом каждые две недели. Вержес дал понять Кессу, что держать Бруно и Магдалену совершенно не в интересах Франции – это ему может объяснить и лично Карлос если будет необходимость такой встречи. Кесс был в бешенстве от надменной, издевательской улыбки Вержеса и оставил о нем воспоминания, как о самовлюбленном нарциссе.

Вержес же продолжал дальше делать свою работу пытаясь выбить себя аудиенцию у самого «фараона» – Франсуа Миттерана, однако безуспешно. Зато ему несколько раз удалось встретиться с советником премьер-министра Пьером Моруа, который заверил таинственного адвоката, что правительство надавит на суд, чтобы тот не вынес сурового приговора. Это уже было что-то. Вскоре к судье Дебре обратился прокурор с тем, чтобы тот не слишком усердствовал, поскольку может быть вынесено внесудебное решение. Если посмотреть на вынесенный вердикт то Дебре поступил как было нужно.

Первоначально полицейские настаивали, что Бруно пытался убить одного из них, поэтому суд счел нужным обвинить его не только в незаконном хранении оружия и взрывчатки, но и покушения на убийство представителя власти. В соответствии с этими тяжелыми обвинения Бруно Бреге должен было предстать перед судом присяжных, но судья Дебре неожиданно снял обвинение в покушении. По словам судьи, было представлено недостаточно улик доказывающих то, что Бруно хотел именно убить полицейского, а не просто размахивал пистолетом. Это явно было частью договоренности с Карлосом, поскольку проведенная баллистическая экспертиза убедительно доказала, что курок на пистолете был спущен.