Книга Карлос навсегда. Жизнь революционера, страница 87 – Игорь Молотов

Такое «благосклонное» отношение венгров объяснялось их осторожность: во‐первых, было не совсем ясна позиция Москвы, во‐вторых, они опасались мести организации за выдворение их лидера. Как и ШТИЗИ, они вели непрерывную слежку за Карлоса, попутно занимаясь обысками квартир. Кроме того, венгры отказывались давать Карлосу оружие и взрывчатку, чем приводили его в бешенстве. В интервью, опубликованном L Evenement du Jeudi в 1994 году Йозеф Варга вспоминает, что всерьез опасался за свою жизнь: «Я опасался Карлоса. Поэтому был всегда на страже и не отпускал далеко своих ребят. Однажды они чуть не вломились в дом, когда Карлос начал бить кулаком по столу. Я не говорю, что он был сумасшедший, но у него было просто бешенный темперамент, и он был способен на жестокие поступки» «Жестокие поступки»! Конечно, когда имеешь дело с революционером мирового класса – надо иметь ввиду, что смерть он видел чаще, чем ты в старых добрых американских фильмах.

Никогда венгерские власти не рассматривали вопрос об аресте Карлоса. Даже в страшных снах они боялись накликать беду, если «Карлос Шакал» окажется в стальной клетке. Ну и отчасти революционной солидарности – скажу так, чтоб не обижать некоторых венгерских коммунистов.

Кстати не только Карлос мог себе позволить ярость: Вайнрих старался не отставать в этом от своего патрона. Например, в венгерском консульстве в Праге Вайнрих потребовал выдать виза. Сразу. Без разговоров. Для убедительности он положил тяжелый пистолет на стол. Конфликт произошел потому, что чиновник отказался верить в то, что худой белобрысый немец – это Табет Али Бен Али, как это следовало из представленных документом. Связавшись с посольством Южного Йемена он услышал, что да – белобрысый немец это Али Бен Али, а вот препятствование ему может быть сочтено как оскорбление государству. Опешивший чиновник повесил трубку и сухо извинился перед обладателем дипломатического паспорта – виза была выдана через несколько минут.

В географии Восточного блока отношение к организации Карлоса было неоднородным: так, Югославия смотрела сквозь пальцы на транзит оружия и сдавала Карлосу в безвозмездную аренду виллу в Белграде; Чехословакия предоставляла свои тренировочные лагеря; Болгария позволяла лишь транзит через ее территории. Наведя со всеми мосты, Карлос посчитал, что время на дипломатию потрачено предостаточно – пора было начинать военные действия.

После прощания с НФОП, он не порвал ни с ними, ни с другими палестинскими организациями, в том числе Фронтом национального освобождения Палестины. Для взаимодействия с палестинцами Карлос воспользовался услугами Амина Эль Хинди, шефа разведки арафатовского движения ФАТХ. Эль Хинди также выполнял функции посредника между Карлосом и Абу Айядом – руководителем разведки Народного фронта. Это все вылилось в то, что Карлос и НФО договорились о совместном покушении на иорданского короля Хусейна, с которым у палестинцеув были давние счеты. Но в итоге что-то не срослось.

Разъезжая по Ближнему Востоку, Карлос встретился с поэтом и журналистом Ассамом эль Джунджи. Большое интервью записанное в конце 1979 года в Западном Бейруте ляжеть в основу не только его многочисленных биографий, но и заведенных уголовных дел, в том числе убийства Мухарбала и офицеров ДСТ на улице Тулье. Преполагается, что Карлос действительно встречался с Джунджи и даже подарил ему свою фотографию с дарственной надписью: «Выдающемуся поэту от начинающего поэта. Карлос» Это интервью выйдет сразу в трех выпусках эмигрантской парижской газеты «Аль Ватан аль Араби», но с совершенно другим содержанием. Как потомподтвердят оперативники Штази, интервью было переписано и составлено агентом Моссада Бассамом Абу Шарифом. Этот момент французским судом не принимается.