Книга Карлос навсегда. Жизнь революционера, страница 122 – Игорь Молотов

Развернувшись он отправился обратно, но как оказалось руководитель дрезденского отдела КГБ генерал Владимир Широков уже успел покинуть здание и растворится в ночном городе. В этот момент ударная часть разъярённой толпы двинулось по направлению к особняку выкрикивая проклятья в адрес «советских». Часовой, наблюдавший за готовящейся атаки бросился внутрь и отрапортовала подполковнику Путину, как старшему на тот момент по должности и званию, что штурм может случится буквально с минуты на минуту.

Путин был в ярости – под его ответственностью были тысячи секретных документов, а руководство отделения самоустранилось от встречи с бунтующими мятежниками. Он по прямой связи связался с советской группой войск потребовав выделить подкрепление для обороны здания, но дежурный спустил его на землю заявив, что ни один солдат не покинет расположение без особого распоряжения из Москвы.

— Так звоните, – зарычал Путин и нажал на рычаг.

Почти пять минут он сидел около аппарата ожидая звонка, но с того конца провода не торопились что-либо предпринимать. Он делает еще одну попытку до звониться до дежурного.

— Что происходит?

— Я связался в Москву, но Москва молчит, – ответил дежурный. Как это было знакомо восточным немцам мечтающим узнать мнение Москвы насчет Карлоса.

— И что теперь?

— Простите, но мы ничем не можем помочь вам.

В трубке зазвучали частые гудки отбоя. «У меня тогда возникло ощущение, что страны больше нет, – вспоминает Путин. – Стало ясно, что Союз болен. И это смертельная, неизлечимая болезнь под названием паралич. Паралич власти».

Что делать дальше оставалась загадкой – подкрепления не будет, никаких официальных заявлений тоже. Хотя и без официальных заявлений было ясно, что горбачевское руководство больше не собирается поддерживать Германскую демократическую республику. Не хотят событий подобных тем, что были в Венгрии и Чехословакии. Да и воли, которая была тогда у руководителей Партии не было у Горбачева. Можно было оставить здание и вывести личный состав – но что делать с документами за каждым из которых реальные человеческие жизни? В конце концов, что сделать с присягой, которую он давал не Горбачеву, а советскому народу?

Путин принимает решение защищать здание. Он надевает форму, берет табельное оружие и уверенным шагом идет к мятежникам. Он был один, вооруженный легким пистолетом, не имеющим больше за спиной всей мощи Советского государства. На улице его ждали разогретые спиртным люди требующие впустить их немедленно в здание. Он дошел до ворот, остановился, медленно окинул взглядом собравшихся и негромким, но твёрдым голосом сказал:

— Это здание охраняется вооруженными силами Союза Советских Социалистических Республик. Мои товарищи вооружены и если кто-то попробует проникнуть на территорию – будет открыт огонь на поражение

Он говорил на чистом немецком языке, спокойно, не теряя самообладания. Сделав заявление он пошел обратно, а толпа застыла в нерешительности. В ответ раздались редки вопли, но вскоре и они стихли – медленно активисты начали отступать к зданию Штази. Лишь спустя несколько часов к особняку на Ангеликаштрассе подъехала группа поддержки состоящая из двух бронемашин с солдатами советских войск. Но в них уже не было необходимости.