Книга Крымский перелом, страница 69 – Эдуард Тен

Так Меншиков ушёл, Любимов пришёл, а мы с Александром сделали ещё один шаг к тому будущему, которое уже видели перед собой.

Полковник Лукьянов доложил о прибытии в Петербург Отто фон Бисмарка. Тот не значился в штате прусского посольства — судя по всему, выполнял особое поручение. Мои предположения оправдались: Бисмарк попросил о приватной встрече со мной. Правое крыло особняка аналитического центра было специально оборудовано для подобных бесед.

— Здравствуйте, ваше сиятельство! — приветствовал меня Отто с лицом, озарённым неподдельной радостью. Бисмарк и впрямь был искренне рад нашей встрече.

— Здравствуйте, Отто. Я тоже рад вновь видеть вас. — Я пожал его протянутую руку. — Прошу, присаживайтесь.

— Благодарю вас, ваше сиятельство. Не стану скрывать, как я рад, что снова в Петербурге. Признаюсь откровенно: я искренне полюбил Россию. Говорю это без тени шутки и с истинным удовольствием.

— Ваше сиятельство, — начал Бисмарк, слегка понизив голос, — я просил этой встречи не только ради старой дружбы. В Берлине сейчас зреют тревожные настроения. Англичане, как вы знаете, не дремлют. Их эмиссары буквально не выходят из коридоров нашего министерства иностранных дел. Они настойчиво, упорно, я бы сказал, с поистине британским упрямством стараются втянуть Пруссию в антирусскую коалицию.

Я молча кивнул, давая ему понять, что внимательно слушаю. Бисмарк на мгновение задержал на мне взгляд, словно проверяя, насколько я готов к откровенности, и продолжил:

— И, должен признать с горечью, у них есть успехи. В наших военных кругах, среди некоторых генералов, и даже при дворе нашлись влиятельные люди, которые ведут разговоры о том, что Россия слишком сильна и что Пруссии будто бы выгоднее искать союзников на Западе, а не на Востоке. Они твердят о «европейском равновесии», но за этим красивым словом, ваше сиятельство, скрывается готовность услужить Лондону.

Он сделал паузу, и в его глазах блеснул жёсткий, стальной огонёк.

— Я отношусь к тем, кто считает эту политику не просто ошибочной — она гибельна для самой Пруссии. И поверьте, ваше сиятельство, я говорю это не из любезности и не ради дипломатического приличия. Я говорю как человек, который увидел Россию не по картам и докладам, а своими глазами, кто постиг её истинную силу, её народ, её несгибаемый дух. Втягивание Пруссии в лагерь врагов России — это путь, на котором наши государства окажутся по разные стороны баррикад, обескровливая друг друга в угоду тем, кто из-за Ла-Манша хладнокровно плетёт свои интриги. А ведь мы, пруссаки и русские, нужны друг другу, ваше сиятельство! Пруссия и Россия — естественные, Богом и историей предназначенные союзники, и я, со своей стороны, приложу все усилия, чтобы эта истина восторжествовала в Берлине окончательно и бесповоротно.

Я приехал в Петербург не с пустыми руками и не с праздным любопытством — я здесь, чтобы просить вас, вашего влияния, вашей твёрдой воли помочь мне в этом непростом деле. Ибо если мы сейчас промедлим, если уступим английской партии хотя бы ещё на шаг, то кровь прольётся, и прольётся, увы, не английская. Хочу заверить вас со всей определённостью: в Пруссии достаточно людей, мыслящих здраво и видящих в России не врага, а соратника. Король наш колеблется — это так, я не стану этого скрывать. Да, существуют обстоятельства, которые порой омрачают наши отношения, но они, смею заверить, вполне преодолимы, если подойти к ним с доброй волей и трезвым расчётом.