Книга Крымский перелом, страница 196 – Эдуард Тен

Я перевел взгляд на подполковника:

— Какие потери понесли вы, господин подполковник?

— Больше половины личного состава, — глухо ответил тот, уже немного придя в себя.

— А горцы потеряли сто семнадцать убитыми и ранеными, казаки — девяносто восемь. Они участвовали во всех боях, сражались с английскими драгунами и легкой кавалерией. Соотношение потерь, полагаю, говорит само за себя. Почему так вышло — повод для размышлений.

Я сделал паузу и чуть усмехнулся:

— Понимаю, что мое многословие вряд ли произвело бы на вас впечатление. Как ни странно, через задницу информация доходит значительно быстрее, чем через уши. Прошу не держать на меня обиды, подполковник. Займитесь лучше тренировками полка — от них куда больше пользы, чем от пьянства.

Я развернулся и, не оглядываясь, вышел из помещения.

В наступившей тишине ротмистр под молчаливыми взглядами сослуживцев тяжело опустился за стол, налил вина и опрокинул стакан одним глотком.

— Весь праздник опошлил, — с досадой процедил он. — Как щенков мордой в дерьмо ткнул. Не зря о нем говорят: решителен, жесток и непредсказуем.

— Довольно, господа, — недовольно оборвал его подполковник. Голос его еще дрожал после недавнего унижения, но в нем уже прорезались командные нотки. — Ротмистр, завтра же предоставите мне план тренировок и лично проверите караульную службу. Всем разойтись.

Состав Крымской группировки достиг пятидесяти тысяч штыков. Двух артиллерийских бригад, семи казачьих полков.

Всё это время два отряда состоящие из тридцати батальонных минометов в прикрытии две сотни пластунов посаженных на трофейных лошадей осложняли жизнь союзным войскам. Подобравшись ночью на позиции с которых можно было достать до лагеря они наносили внезапный налёт по пять — семь гранат и уходили. У союзников практически не осталось кавалерии. Они пытались вести огонь из орудий, но большое количество мелких оврагов и впадин позволяли вести огонь гранатомётам из укрытий. Эти вылазки стали ночным кошмаром для них. Миномётчиков ограничивал только малый запас мин. Наладить выпуск мин как в Севастополе мы не могли. Отсутствие чугуна не давало такой возможности. Запас пополнялся медленно и в недостающем количестве. Это моё упущение и я ощутил потерю упущеных возможностей.

Полковник Витков представил окончательный план наступления. Союзники, измотанные болезнями и голодом, со дня на день ждали караван с припасами, их эскадра, оставшаяся у берегов, была слишком слаба, чтобы прикрыть армию с моря. Я утвердил план и отдал приказ.

Ранним утром 10 января три дивизии, Пластунская бригада и артиллерийская бригада, распределенная по полкам, бесшумно выдвинулись по своим маршрутам. В предрассветной мгле солдаты двигались как тени — ни костров, ни лишних слов, только приглушенный топот тысяч ног по промерзшей земле.

11 января в десять утра первая дивизия генерала Мангера, переправившись через Черную речку, обрушилась на укрепления союзников. Артиллерия ударила с дистанции в пятьсот шагов — картечь рвала воздух с визгом, смешиваясь с криками ужаса и предсмертными хрипами. Французская дивизия Боске, застигнутая врасплох, попыталась выстроить оборону, но мангеровцы атаковали методично, сметая огнём всё на своём пути. Серая пехота, еще не успевшая продрогнуть после марша, вгрызалась в позиции врага, и через час французские батальоны дрогнули.