Книга Крымский перелом, страница 13 – Эдуард Тен

— Сотрудничество с царизмом? Это предательство! Мы не для того проливали кровь на баррикадах, чтобы теперь кланяться самодержцу!

Его поддержали несколько голосов, но нашлись и те, кто задумался. Пушнов, сохраняя спокойствие, наблюдал за происходящим, делая мысленные заметки. Он видел, что его слова посеяли зерно сомнения. И это уже был результат.

— Господа, — сказал он, когда шум немного стих, — я не призываю вас отказываться от своих убеждений. Я призываю вас быть умнее. Революция — это не только баррикады. Это ещё и работа в тишине, в кабинетах, в законах. Вы можете добиться большего, если будете действовать не против государства, а внутри него.

— Это звучит как отказ от революционной борьбы! — снова крикнул радикал.

— Это звучит как реальность, — спокойно ответил Пушнов. — Выбор за вами.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен. Собрание начало расходиться. Кто-то уходил недовольный, кто-то задумчивый.

К Пушнову подошёл молодой человек, которого он знал как сторонника умеренного крыла.

— Вы хорошо говорили, — тихо сказал он. — Многие не согласны, но многие задумались.

— Это главное, — ответил Пушнов. — Достаточно, чтобы кто-то начал сомневаться.

— Что вы предлагаете делать дальше?

— Встретимся завтра, — сказал Пушнов. — Я дам вам несколько идей. Но пока — никому ни слова.

— Договорились.

Пушной усталый с тяжёлой головой шел по ночному Парижу. Духота, дым дешёвых папирос не делали атмосферу собрания приятной.

— Сегодня я выступал как заправский революционер с программной речью. Недалек тот день когда я стану лидером умеренных социалистов. — Усмехнулся Пушной.

Он получил посылку с деньгами и инструкциями от князя. Теперь штабс-капитан Струев Александр Сергеевич был резидентом внешней разведки Службы имперской безопасности. Что-то серьёзное происходило в России и Пушной понимал, что он часть чего-то большого и мощного, которое имеет влияние не только в России.

Отбыв очередной доклад у императора и выслушав его пространные рассуждения на разные темы, я услышал от него, что в Петербург с кратким визитом прибыли генерал-губернатор Восточной Сибири Муравьёв Николай Николаевич и капитан первого ранга Невельской Геннадий Иванович. Получив разрешение императора довести до них некоторые секретные сведения по Дальнему Востоку, Русской Америке и Китаю, я пригласил обоих к себе в Гурово.

— Здравствуйте, господа, — приветствовал я Муравьёва и Невельского, когда они вошли в кабинет. Судя по напряжённым лицам, они уже были наслышаны обо мне и СИБ и, видимо, не ожидали ничего хорошего.

— Присаживайтесь. Разговор нам предстоит долгий.

После того как они сели в кресла, продолжая оставаться в прежнем напряжении, я чуть не рассмеялся от мысли, что действительно стал одиозной фигурой в империи — загадочной и опасной.

— Расслабьтесь, господа. Разговор пойдёт о деле, а не о вашей лояльности и благонадёжности. Начнём с вас, Геннадий Иванович, вы позволите?

Невельской кивнул.

— Поздравляю с присвоением очередного чина и награждением орденом Владимира.

— Благодарю вас, ваше высокопревосходительство.

— Надеюсь, вы знаете, чего мне стоило переквалифицировать вашу выходку с учреждением Николаевского поста в вашу заслугу?

— Нет, ваше сиятельство, — встревожился Невельской.