Книга Крымский перелом, страница 116 – Эдуард Тен

Поддержанный Англией и Францией, султан Абдул-Меджид I выдвинул России категорический ультиматум: немедленно вывести войска из Дунайских княжеств. В противном случае — война. Вся Европа замерла в ожидании ответа императора Николая I.

Его развели как последнего лоха. И как мастерски! Он сам загнал себя в угол, откуда не было иного выхода, кроме войны или позор, ценой унизительных уступок. Великий политик, нечего сказать… Мать твою. Я нарочно избегал появляться перед ним — боялся, что не удержусь и выскажу всё, что думаю. А толку? Мои слова ничего бы не изменили, только озлобили бы императора и дали бы ему удобный предлог свалить все неудачи на козла отпущения. Нет уж, такого удовольствия я ему не доставлю. Я ушёл в работу с головой — единственное, что оставалось в моей власти.

Цесаревич Александр пригласил меня к себе. Сентябрь был на исходе.

— Здравия желаю, ваше императорское высочество, — сухо поздоровался я.

— Здравствуй, Пётр Алексеевич, — ответил он, внимательно глядя на меня. — Не могу понять тебя, твою отстранённость. Обижен на меня? Но согласись, есть моменты, в которых ты не совсем прав. Твои опасения по поводу вступления в войну Европы чрезмерны. Им невыгодно воевать с нами.

— Так думает его императорское величество или вы? — спокойно спросил я.

— И он, и я уверены в этом. — Александр говорил уверенно, но я заметил в его глазах лёгкую тень сомнения. — Ознакомившись с выводами аналитического отдела, который, несомненно, находится под твоим влиянием, его императорское величество решил не выводить войска из Дунайских княжеств. Даже если Османская империя осмелится объявить нам войну, мы сможем дать ей достойный ответ.

Он встал в горделивую стойку, словно ожидая моих возражений.

— Бог в помощь, ваше императорское высочество, — сказал я с серьёзным лицом. — Мы, ваши верные подданные, встанем плечом к плечу, защищая интересы империи.

Александр внимательно посмотрел на меня, ища подвох.

— Ты серьёзно, Пётр?

— Даже не сомневайтесь в моей искренности, — ответил я, всем своим видом давая понять, что мои заверения искренни.

— С чего это ты стал таким покладистым? — встревожился цесаревич.

— Я пересмотрел свои взгляды на службу и своё место возле его императорского величества, — сказал я. — Как говорится: всяк сверчок знай свой шесток. Осознал и принял к руководству, ваше императорское высочество.

— Так… Это что-то новенькое, — удивился Александр. — И как это выглядит на деле?

Я выдержал паузу, затем спокойно ответил:

— Первое и самое главное: отвечай только тогда, когда тебя спрашивают. Говори только то, что хотят от тебя услышать. Третье и последнее: на то оно и начальство, чтобы принимать умные решения и, соответственно, нести ответственность за их принятие. Мне не нужно больше всех — мне хватает и того, что есть.

Александр задумчиво посмотрел на меня. В его взгляде смешались удивление и недоверие.

— Ты изменился, Пётр.

— Я стал мудрее, ваше высочество, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Надеюсь, это пойдёт на пользу и мне, и империи.

Он покачал головой, но ничего не сказал.

— Ступай, Пётр Алексеевич. Я подумаю над твоими словами.

Я поклонился и вышел.

Наши отношения с цесаревичем дали трещину. Слишком уж идеальными они были. Его вполне устраивала позиция ведомого: была возможность переложить поиск и решение проблем на другого, а самому выбрать оптимальный вариант, не рискуя авторитетом. В случае удачи — принять все причитающиеся «плюшки». В случае неудачи — свалить всё на меня. Очень удобная позиция.