Книга Служба имперской безопасности, страница 90 – Эдуард Тен

На следующее утро, во время сборов к поездке к родителям, Марьяна давала краткий инструктаж Софье: что её ожидает на встрече и как себя вести. Она посоветовала надеть скромное тёмно-серое повседневное платье. В подарок свекрови — два отреза ткани и серебряные украшения. Свёкру — набор трубок, украшенных серебром, отрез из английской шерсти и фунт отборного табаку.

Когда две кареты подъехали к дому сотника Сомова, у ворот собралась не меньше половины станицы. Любопытные станичники с нетерпением ожидали выхода главных действующих лиц. Помимо Константина с Марьяной приехал и его превосходительство князь Долгорукий, комбриг.

Первым к встречающим родителям подошёл князь Долгорукий.

— Здорово живёте, Григорий Степанович!

— Слава богу, ваше превосходительство, живём помаленьку.

— Ну, принимай своего геройского сына с невесткой. Извини, что без вашего благословения, но так сложились обстоятельства. Думаю, как человек служивый, поймёшь сына и простишь.

— Да чего уж там. Проходите в дом, гости дорогие.

Уже во дворе Андрей обнял отца.

— Здравствуй, батя.

— Здравствуй, сын.

В это время из дома вышла мать Андрея — нарядно одетая и взволнованная.

— Здравствуйте, мама, — поклонился Андрей и склонился, чтобы обнять мать.

— Андрюша, живой, — всхлипнула она.

— Вот, мама, жена моя Софья, — представил Андрей.

Мать внимательно посмотрела на невестку, и у неё невольно вырвалось:

— Божечки, а худющая какая!

Софья слегка покраснела и присела в коротком книксене.

— Здрав…ствуй…те.

— Молодая совсем, худющая, страсть… — пронеслось по рядам зрителей, облепивших забор и выдававших комментарии тем, кто не видел.

— Гляди, бабоньки, присела. Здоровкается, что ли? Так у них баронки все так здоровкаются, в неметчине, — пояснил какой-то местный знаток европейского этикета.

Григорий, заметив, как нахмурился Андрей, хмыкнул.

— Ты вот что, Настя, язык попридержи. А ты, Андрей, не серчай на мать. Это она от жалости. У баб свои резоны, вот и не удержалась. Как говорится, были бы кости, а мясо нарастёт. Проходите в дом

В доме продолжилось обязательное действо — вручение подарков. Софья с поклоном протянула свёкру и свекрови подарки.

— Вам подарок… — чисто выговорила она.

По лицам родителей Андрея было видно, как они довольны. Григорий не поскупился на угощение. Праздник был сугубо семейным — пригласили ещё три пары близких друзей семьи.

После застолья женщины сели в свой кружок. Марьяна поясняла Софье и была переводчиком.

Мужчины расположились своим кругом.

— Как командир поживает, Андрей Владимирович? — спросил Григорий.

— Да всё, слава Богу, служит, — коротко ответил Андрей, не сообщая о последних событиях.

— Я к чему вспомнил командира. — Григорий отставил чарку. — Он когда прибыл к нам в станицу, первую ночь у меня ночевал. Тогда хотел я Андрея в кадетку определить, а он упёрся: «Не поеду, и всё». Как уж я ни говорил с ним — ни в какую. Так Пётр Алексеевич ему и говорит: «Вот ты, Андрей, глянь на меня. Мне восемнадцать годов, а я уже хорунжий. Вот и ты отучишься в кадетке и выйдешь с чином хорунжего. Потом выслужишься в есаулы, приедешь в станицу — значится, будешь потом батю строить». И уговорил, как есть шайтан.

Григорий перекрестился.

— Получается, как в воду глядел. Гляди, ваше сиятельство, — он кивнул на сына. — Сын мой — есаул, да при орденах. Мне и честь ему положено отдать — я станичный атаман, а ты — превосходительство. Как же после этого не уважать командира? То-то. Вот и вся станица, и Пластуновка молятся за него и свечи за его здравие ставят. Егор Лукич верно говорит: сам Господь послал нам командира. Только при нём станица и все в округе жить по-людски стали. Прибыток появился, горцы одумались. Никто в своём уме войны не желает. Только бездельники и бандиты, кому мирно трудиться неохота, вот и норовят пограбить. Жрать-то каждый день охота.