Книга Служба имперской безопасности, страница 29 – Эдуард Тен

— В Петербурге меня ждёт не просто возвращение, а схватка. Граф Орлов, новый шеф жандармов и начальник Третьего отделения, наверняка подготовился к моему приезду. Без сомнений, он будет стараться подчинить всё и всех — что, должно быть, уже делает. А я должен сохранить то, что удалось создать, и не дать ему разрушить ГРУ и аналитический центр.

Но главное сейчас — не он. Главное — графиня Орлова. Что ему известно о масонской деятельности жены? Или она действует самостоятельно? Бенкендорф что-то знал, но не успел сказать. Теперь все нити — в руках Орлова. Хорошо, если он не в курсе. Но если в курсе и если он связан с теми же кругами…

Мысли кружились в голове, не переставая. Но в данный момент это была бесполезная попытка найти ответы, не имея всей информации.

Я открыл глаза, посмотрел на проплывающие мимо унылые осенние пейзажи.

— Война будет не на жизнь, а на смерть. И я должен быть готов к любому повороту. Потому что на карту поставлено слишком многое: не только моя карьера, но и судьбы тех людей, которые доверились мне. У меня есть верные люди. Есть информация, которую я до сих пор не раскрыл. Вопрос только в том, когда наносить удар. И достаточно ли у меня сил, чтобы выдержать ответный.

Я вздохнул и заворочался на своём месте.

— Пётр Алексеевич, вы не спите? — раздался голос Лермонтова с переднего сиденья.

— Нет, Михаил Юрьевич. Думаю.

— О чём, если не секрет?

— О том, как не проиграть, даже не начав бой, — усмехнулся я. — Но это, надеюсь, не наш случай.

— Не переживайте, — уверенно сказал Лермонтов. — С нами Бог. А они, кто?

Я хотел ответить, но промолчал.

«Бог, возможно, и с нами. Но и у противника есть свои козыри».

Начался дождь. Крупные капли застучали по крыше кареты. Тонкие водяные дорожки побежали по стёклам окон.

Я отказался от предложения светлейшего князя Паскевича войти в Петербург вместе с ним и гвардейским корпусом.

— Петр Алексеевич, думаю не стоит упускать такой прекрасный шанс предстать перед государем. Вы лишаете себя многого.

— Иван Федорович, я предстану перед государем вместе с вами после всех торжественных мероприятий. Торжественные приёмы пусты и утомительны.

— Что ж, возможно вы правы. Не буду настаивать.

Гвардия с триумфом возвратилась в Петербург. Ещё с утра улицы, ведущие к Зимнему дворцу, были заполнены народом. Петербуржцы приветствовали победителей — махали платками, бросали цветы под ноги коням, кричали «ура!». Женщины плакали, узнавая в похудевших, загорелых лицах своих мужей и братьев. Дети забирались на плечи отцам, чтобы лучше разглядеть колонны войск, чеканивших шаг по брусчатке.

Торжественное построение на Дворцовой площади — блеск мундиров, сверкание наград, восторг толпы. Император, стоя на ступенях Зимнего дворца, лично принял рапорт.

Генерал-фельдмаршал Паскевич, осадив коня перед государем, соскочил с седла и чётким, хотя и чуть скованным после долгой дороги шагом приблизился к императору.

— Ваше императорское величество, войска выполнили свой долг. Мятеж подавлен, порядок восстановлен.

Николай Павлович, не скрывая улыбки, сделал шаг вперёд и обнял фельдмаршала.

— Спасибо, Иван Фёдорович. Без вас мы бы не справились.

— Служу трону и Отечеству, ваше величество, — глухо ответил Паскевич, и в его голосе послышалось непривычное волнение.