Книга Шайтан Иван 11, страница 20 – Эдуард Тен

Прусский посол граф Людвиг фон Швелер прикрепил орден и отступив на шаг торжественно произнёс.

— Ваше сиятельство, глубокоуважаемый князь!

Мне выпала высокая честь — по поручению Его Величества Короля Пруссии возложить на вас знак ордена «Pour le Mérite». Это событие знаменательно не только для вас, но и для наших держав.

Вручая вам эту награду, Монарх мой желает публично засвидетельствовать то глубочайшее уважение, которое Пруссия питает к вашим личным заслугам. Мы знаем вас не только как знатного сына России, но и как истинного друга нашей страны, чья мудрость и радение послужили укреплению добрососедства между Берлином и Петербургом.

Пусть же этот орден станет символом нерушимой связи наших царственных домов и лично вашей доблести. Поздравляю вас, князь!

После торжественной части все прошли в малую столовую, чтобы отпраздновать столь знаменательное событие. Легкий ужин незаметно перетек в оживленную и содержательную беседу.

Ко мне подошел прусский посол и с любезной улыбкой произнес:

— Ваше сиятельство, позвольте представить вам моего молодого коллегу, доставившего ваш орден, — Отто фон Бисмарка.

Передо мной стоял молодой человек в скромном вицмундире, без единого ордена или знака отличия. Он смотрел на меня с искренним, неподдельным восхищением. Впрочем, чему тут удивляться? Парадная казачья форма, генеральские эполеты и целый иконостас наград: звезда ордена Александра Невского, турецкий орден «За заслуги» и только что сверкающий на груди прусский орден. Видимо, помощник посла, фон Кляйн, уже успел просветить молодого Бисмарка относительно того, какие именно ордена украшают меня и какое место они занимают в наградной системе Российской империи.

— Ваше сиятельство, я много слышал о вас от генерала фон Роттена, — начал Бисмарк. — Все офицеры, участвовавшие в сражении против армии Ибрагима-паши, в совершенном восторге отзываются о вас. Особенно они восхищаются той атакой в самый критический момент битвы, когда вы лично повели в бой последний резерв.

Я не заметил, как к нам подошел цесаревич Александр. В его глазах блестел живой интерес.

— Господин Бисмарк, — мягко вмешался он, — не будете ли вы так любезны поведать нам подробнее о подвиге князя? А то наш герой, по своему обыкновению, скромно умалчивает о деталях этого славного эпизода.

Пока Отто фон Бисмарк в самых восторженных тонах живописал мою блистательную атаку — причем делал это столь красочно и подробно, словно сам был ее участником, — я с живым интересом наблюдал за ним. В памяти невольно всплывало все, что мне известно об этом человеке, будущем «железном канцлере». Сомнений не оставалось: передо мной стоял именно тот самый Бисмарк. Я даже припомнил, что ему предстоит быть послом Пруссии в России, хотя это случится много позже. А еще я вспомнил о его неизменном уважении к нашей стране на протяжении всей жизни и о знаменитом завете — никогда не воевать с Россией.

— Дорогой Отто, вы позволите? — обратился я к нему, когда он завершил свой рассказ. — Вы слишком преувеличиваете мои скромные заслуги. Не лучше ли поведать его императорскому высочеству о том, как славные прусские гренадеры под командованием генерала фон Роттена в очередной раз явили миру образец несгибаемой храбрости и стойкости? Один гренадер против десятерых — это не просто цифры, это характер нации. Я же считаю величайшей удачей, что мне довелось вести в бой прусских гренадеров. Их доблесть и решительность генерала Роттена сыграли в том сражении роль не менее значительную, нежели моя собственная.