Книга Шайтан Иван 11, страница 13 – Эдуард Тен

Поручик Александр Сергеевич Струев, скрывавшийся под скромной фамилией Пушнов, числился мелкопоместным дворянином, искренне уверовавшим в путь прогресса и социальных перемен — но исключительно мирный их вариант, через просвещение. Он мастерски вжился в роль добродушного, несколько неуверенного в себе социалиста-идеалиста. В его новой революционной среде к нему относились со снисходительной усмешкой, но при этом весьма ценили: у Александра всегда можно было занять денег, а потом, с легким сердцем, забыть о долге. Сам он, краснея и запинаясь, изредка осмеливался напомнить о занятом, но тут же подвергался дружному и возмущенному укору со стороны товарищей по борьбе за светлое будущее. Его обвиняли в мещанском сквалыжничестве, недостойной настоящего революционера, что каждый раз повергало Александра в глубочайший конфуз. Таковы были нравы этой братии.

Струев с холодным, аналитическим интересом наблюдал за кипением страстей: мелкими дрязгами, ссорами из-за пустяков, а иногда и громкими идеологическими скандалами. Он болтался между группировками и кружками, тщательно сохраняя нейтралитет и ни к кому не примыкая.

Именно тогда от командира поступило деликатное поручение: сблизиться с набирающим огромную популярность среди германских и французских радикалов Карлом Марксом. Попытка не увенчалась особым успехом, но в процессе, Александр, к своему изумлению, узнал от приятеля-немца, социал-демократа, неприятную деталь. Оказалось, Маркс откровенно недолюбливает русских и Россию в целом, считая её оплотом варварства и тьмы. По его мнению, народ, прозябающий в рабском труде и под гнетом царизма, не способен воспринять передовые идеи, а государство это навеки застряло в феодальном болоте, не имея шансов перейти к капитализму, не говоря уже о социализме.

Это высокомерное пренебрежение больно задело Александра, пробудив в нем глухое, неожиданное для него самого чувство оскорбленной национальной гордости.

Вскоре через доверенное лицо — княгиню Ливен — Струев получил «приличный багаж»: солидную сумму в банкнотах, серебро, немного золота и три бутылки превосходного французского вина. Две из них, как было объяснено, имели особый «букет» — добавку медленно действующего яда, симптомы отравления проявляются лишь через сутки и похожи на последствия сердечного удара. Обнаружить его почти невозможно.

Приказ от командира был ясен и лаконичен: ликвидировать Маркса. Операцию требовалось провести чисто, без суеты, выждав идеальный момент.

Отложив в сторону маску робкого идеалиста, Александр Сергеевич со всей обстоятельностью военного человека приступил к подготовке. Холодный расчет в его душе теперь вступал в сложное противоборство с глубоко запрятанной, но жгучей обидой, превращая предстоящее дело не просто в службу, но и в акт личного, пусть и тайного, удовлетворения.

И словно в подтверждение правильности избранного пути пришло ещё одно приятное известие: поручик Струев Александр Сергеевич награждён орденом Святой Анны третьей степени с мечами. С чем его и поздравил командир, чьё поздравление звучало как тихое, но недвусмысленное напутствие перед боем.

Зимний дворец. Кабинет начальника Третьего отделения генерала Бенкендорфа.

Каждое утро, Бенкендорф начал свой день с изучения сводок и донесений, поступивших из всех экспедиций его отделения. Последним в папке лежал доклад графа Иванова-Васильева. Генерал внимательно ознакомился с ним, после чего перешёл к приложенным выкладкам аналитического центра — последним оценкам и прогнозам как по западноевропейским, так и по восточным делам.