Книга Шайтан Иван 10, страница 77 – Эдуард Тен

— Позволю себе ещё один вопрос для личного понимания, Пётр Алексеевич. Насколько разумно было помогать султану разбить египетского пашу? Как мне известно, победа в том сражении была одержана во многом благодаря вам. Не слишком ли дорогая цена — раскрывать врагу наши тактические разработки?

— Хороший вопрос, Алексей Дмитриевич. Попробуйте взглянуть на мои действия не с тактической, а со стратегической и политической высоты.

Да, Османская империя — наш извечный противник, и её ослабление нам выгодно. Внутри неё, как вы знаете, постоянно бродят сепаратистские настроения. Будь это восстания христианских народов за независимость — мы, несомненно, должны были бы им помочь, но и то с большой оглядкой. Увы, наша помощь часто уходила в песок: «просвещённая Европа» никогда не позволяла нам довести дело до конца, неизменно бросаясь спасать султана от окончательного разгрома. Для нас же это — напрасная трата сил и ресурсов, причём немалых.

Наши действия должны быть не эмоциональными, а холодными. Никаких лозунгов, только точный расчёт. С египтянами ситуация иная. Паше всё равно не дали бы победить — его ресурсов не хватит на борьбу и с султаном, и с европейской коалицией. Заметьте, Франция и Испания его поддержали, ведь у них в Африке есть колонии. Нам же в этой игре по большому счёту всё равно, помогать султану громить египтян или наоборот. Мы воюем за конкретные преференции — торговые и иные, — которые были прописаны в мирном договоре. И преференции эти, замечу, весьма солидные. Впрочем, это уже задача дипломатов и лиц повыше нас.

— Что же, рациональное зерно присутствует. Хотя признаться для меня это дремучий лес. У меня не хватит цинизма и лицемерия копаться в этом ….

— Поэтому я прочу вас в контрразведку, Алексей Дмитриевич. Поверьте это ваше настоящее призвание. Алексей Дмитриевич, попросите Долгова зайти ко мне.

— Слушаюсь.

— Здравия желаю, ваше сиятельство. — Голос подполковника Долгова, как обычно, звучал чуть более официально, чем требовала обстановка. Этот крепкий, видавший виды офицер передо мной почему-то всегда робел — забавная и немного трогательная деталь.

— Здравствуйте, Виктор Николаевич, — я позволил себе тёплую улыбку, чтобы разрядить обстановку. — Судя по вашему виду, жизнь налаживается?

— Благодарю, ваше сиятельство, всё… всё в порядке, — он, предсказуемо, смутился, коснувшись пальцами пуговиц мундира. — Разрешите доложить?

Я кивнул, откинувшись в кресле.

Долгов перешёл на сухой, официальный тон: работы в Гурово завершены, городское здание почти готово, укреплено… — Доклад был чёток и лаконичен. Затем последовала пауза, и он, почти виновато, извлёк из кармана деньги.

— Хотелось бы вернуть долг…

— Виктор Николаевич, — мягко, но твёрдо перебил я. — Это не долг. Это ваша премия. Лично от меня.

На его лице застыла смесь благодарности и неловкости. «Да, но…» — начал было он.

— Никаких «но», — мои слова прозвучали уже как приказ, хоть и без повышения тона. — Всё понятно?

— Так точно! — Он инстинктивно подскочил со стула.

— Успокойтесь, садитесь, — я жестом указал на кресло. — Теперь о главном. Как наш арестант?

— Все условия соблюдены, ваше сиятельство. Он содержится в комфорте, насколько это возможно. И ждёт встречи с вами с большим нетерпением. О его существовании, разумеется, никто не знает.