Книга Шайтан Иван 10, страница 120 – Эдуард Тен

— Господь с вами, Пётр Алексеевич, какое подстрекательство. — Не на шутку испугался князь. — Да, необдуманные высказывание, вольные рассуждения, не более того.

— Не будем спорить, Борис Николаевич. Я постараюсь что-либо предпринять, но обещать ничего не могу. Единственно что будет самым разумным сейчас, это уехать куда-нибудь за границу. Скажем во Францию. У вас же там имеется поместье?

— Да, есть, но я опасаюсь, что ей не разрешат выезд за границу. — Печально констатировал князь.

— С этим я, наверное, смогу помочь. Мне необходимо переговорить с вашей дочерью.

— Конечно, Пётр Алексеевич. Когда ей ждать вас?

— Завтра к обеду я буду у неё.

— Благодарю вас Пётр Алексеевич. Поверьте я не забуду вашей услуги. — серьёзно заявил князь.

— Полно, Борис Николаевич. Я пока что ничего не сделал, чтобы вы благодарили меня.

Ровно в три пополудни я стоял на пороге особняка княгини Оболенской. Передав свою бурку суровому Аслану, я встретился взглядом со слугой — тот застыл под тяжёлым взглядом моего человека, будто кролик перед удавом. Моё короткое, сухое хмыканье заставило его вздрогнуть и опомниться.

— Простите, ваше сиятельство… Сей-час… Княгиня ожидает вас в малой гостиной. Прошу.

Малая гостиная была залита бледным светом, падавшим из высокого окна. И у этого окна, словно нарисованная серебристым силуэтом стояла она.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — тихо произнёс я.

Констанция Борисовна повернулась. И я едва скрыл лёгкий шок. Это была уже не та немного угловатая, миловидная девушка, которую я помнил. Передо мной была женщина. Очаровательная, с той самой редкой красотой, что не просто привлекает взгляд, а берет в плен. Всё в ней было безупречно и… опасно: гордая, лебединая линия шеи, спокойный, всевидящий взгляд, в котором читалась не девичья робость, а уверенность повелительницы, привыкшей подчинять и покорять. В самой её позе, в манере держать голову сквозила тайная сила, рабская покорность жертв которой не вызывала ни капли удивления.

«Да, — пронеслось в голове с внезапной ясностью, где холодный расчёт смешался с искрой азарта. — Она идеальна. Именно такой алмаз, отточенный светом, способен разрезать чопорное стекло английского общества. Осталось лишь убедить её… что сверкать она должна в моей оправе. Такой смертоносный клинок может быть только в моей руке».

— Здравствуйте, ваше сиятельство. О… Генерал-лейтенант. И княжеский титул в придачу. — Её голос был сладок, как мёд, но в нём чувствовался скрытый сарказм. — Стремительность вашего восхождения заставляет задуматься. Какие же подвиги нужно совершить в наши мирные времена, чтобы удостоиться таких… щедрот?

«Чёрт возьми, она великолепна, — пронеслось у меня в голове с новым приступом восхищения. — Я пришёл сюда диктовать условия, а выгляжу так, будто сам проситель».

— Будем откровенны, княгиня, и оставим светские любезности для салонных сплетен, — начал я, мягко, но неотвратимо возвращая разговор в нужное русло. — Я изучил материалы дела. Основательно. И должен отдать должное офицерам Третьего отделения: работа проделана скрупулёзная. Это не собрание салонных пересудов. Это — документы. Показания. Конкретные факты, имеющие, увы, и свидетелей, и доказательства.

Я сделал небольшую паузу, давая ей осознать суть моих слов.