Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 26 – Эдуард Тен

— Да… — прохрипел раненый.

— Паша, перевяжи его, разберись с раной.

Я отошёл к карете. Аслан, игнорируя Зою и Артура, разжигал костёр. Зоя сидела, вжавшись в брата, и смотрела на меня с немым ужасом, будто видела не человека, а пришельца из преисподней. «Интересно, что она сейчас обо мне думает?» — мелькнуло в голове. Подошедший Булавин молча опустился напротив, уставившись в набирающее силу пламя. Он сидел, не в силах вымолвить ни слова.

* * *

К полковнику подошёл один из его людей и что-то тихо сказал ему. Он поднялся и вместе со своим ординарцем — черкесом, отошёл к группе пластунов.

— Никогда бы не подумала, что Пётр Алексеевич такой жестокий человек. Зачем нужно было убивать раненого? — тихо произнесла Зоя, глядя вслед уходящему графу.

— Я не знаю ни одного человека, к которому с таким уважением относился наш крестный. Я бы даже сказал, с таким подчёркнутым уважением. — Задумчиво добавил Артур.

— А кто ваш крестный? — с деланным безразличием поинтересовался Булавин.

— Скажем так, человек известный в определённых кругах, — уклончиво ответил Артур. Подполковник не стал углубляться в расспросы, понимая, что чёткого ответа не получит.

— Его сиятельство не церемонится с бандитами и грабителями. Страшно подумать, сколько крови на руках банды. Особенно он не любит людоловов. Одному он отрубил голову. — Спокойно пояснил Булавин

— Вы серьёзно, Максим Сергеевич? — С испугом прошептала Зоя.

— Сам не видел, но рассказывал человек, который был свидетелем этому. Я ни сколько не сомневаюсь в правдивости слухов.

Небо на востоке стало светлеть. Ночь, нехотя отступая, растворялась в сизом предрассветном тумане, и мир постепенно проявлялся из тьмы, обретая размытые, а затем всё более чёткие очертания. Полковник вернулся к догорающему костру и принялся раскладывать у огня турку, кофе и специи.

— Господа, не желает ли кто разделить со мной чашечку кофе? — Окинув присутствующих внимательным взглядом, он на мгновение задержался на Зое. Та по-прежнему смотрела на него с опаской, и в её глазах читались следы недавнего ужаса.

— Ну, хозяин — барин! — решил я разрядить обстановку, ставя турку на угли.

— Простите, господа, мне нужно отойти. Артур, помоги мне, — тихо сказала Зоя, протянув руку брату. Тот молча встал. Я лишь кивнул в ответ, не отрывая глаз от кофе, который начинал закипать. Брат с сестрой отошли и скрылись в утренней дымке за каретой.

Максим Сергеевич Булавин, до этого сидевший в угрюмом молчании, наконец поднял на меня тяжёлый, испытующий взгляд.

— Пётр Алексеевич, позвольте спросить… К чему была эта… излишняя жестокость? Раненый, по всей видимости, и сам бы скоро испустил дух.

Я не спеша налил в чашку густой ароматный кофе, с наслаждением вдохнул его терпкий дух и сделал первый обжигающий глоток. — А подумать, Максим Сергеевич? Вы сами почти что ответили на свой вопрос. Представляете, какие мучительные боли испытывает человек с простреленным животом?

— В общих чертах… Догадываюсь, — растерянно пробормотал Булавин, глядя на огонь.

— Вот именно. Считайте, что я совершил акт милосердия. Он умирал, а я избавил его от часов бесполезного страдания. Быстро и без лишних мучений.

Я отпил ещё кофе, глядя на Булавина поверх края чашки, и дал своим словам повиснуть в утреннем воздухе. — Он прекрасно понимал, что конец близок, и всё равно не сказал бы, кто заказчик. Надеюсь, вы не питаете иллюзий, что они планировали убить только меня одного? — Я жёстко усмехнулся.