Книга Шайтан Иван 7, страница 33 – Эдуард Тен

Сулайбек умолк, а его молчание было красноречивее любых слов.

— Что нам делать, полковник? Ты можешь помочь нам, как помог Хайбуле. Мы живём по соседству и видим, как в его землях воцарился относительный мир, а ваша администрация не нарушает условий мирного договора. Скажи, возможен ли такой договор с нами? У нас нет ни князей, ни ханов. Нашу волю определяют старейшины родов и сёл. Мы готовы договариваться с тобой, но мы должны быть уверены, что нас не станут притеснять и силой заставлять принять российское подданство. Не сейчас. Возможно, потом, когда мы сами убедимся, что это — лучший путь для жизни в мире. Ну и самое главное, ты можешь помочь нам защититься в случае нападение отрядов Абдулах-амина, как ты помог Хайбуле? Мы знаем, что нападение Султана отбил ты со своими воинами и казаками. Сам Хайбула не устоял бы.

— То, о чём вы просите, уважаемые, выполнимо. Но свершиться оно не может быстро и просто. Мирный договор с Хайбулой готовился почти год и был подписан самим государем императором. Такой же договор можно заключить и с вами. Для сего надлежит, чтобы ваши старейшины, кои имеют на то полномочия, собрались и обсудили все пункты договора с военной администрацией в Пятигорске или Грозной, а затем он будет отправлен в Петербург на высочайшее одобрение. Все стороны должны ручаться за строгое его соблюдение. Вы, верно, знаете, что по воле государя была проведена строгая ревизия злоупотреблений чиновников на Кавказе. Многие были сурово наказаны за казнокрадство и обман. Но нет уверенности, что те, кто пришёл им на смену, не возьмутся за старое. Я не всесилен и не могу единолично решать вопросы войны и мира, но я могу стать вашим ходатаем и содействовать заключению мирного договора.

— А зачем ты забрал к себе аманат? — внезапно спросил один из седобородых старцев.

— К глубочайшему моему сожалению, аманата пока существует. Я увидел, в каких условиях содержались мальчики, и счёл долгом взять их под свою опеку. У нас тоже хватает нерадивых служак. Я уже подал прошение на имя командующего Отдельным Кавказским корпусом о полной отмене сей практики. Надеюсь на милостивое решение, и аманат будет отменён вовсе. А до того времени они останутся у меня. Джоха был на моей базе и видел ваших мальчиков; он может поведать вам обо всём подробно.

Фарух-ага уже неделю мотался по территории, которую Абдулах-амин с гордым упрямством величал Северо– Кавказским имаматом. На деле от этого «имамата» осталось лишь жалкое подобие — последние неудачи отбросили его в горы, и земли его существенно поредели.

Встреча с самим Абдулах-амином оставила на душе тяжёлый, горький осадок. Предводитель мюридов пребывал в сквернейшем расположении духа. Череда поражений за прошедший год сделала его желчным, раздражительным и до крайности вспыльчивым. Вся беседа свелась к тому, что Фарух-ага «почтительно» выслушивал бесконечные упрёки в адрес Порты — в мнимом предательстве, в недостаточном финансировании, в скудных поставках оружия и ещё в десятке грехов.

Оружие, доставленное Флетчером, вызвало у Абдулах-амина лишь кривую, презрительную усмешку.
— Что мне твоя сотня ружей и жалкая толика пороха? — сдержанно ярился он. — Мне нужно куда больше! Мне нужны пушки!

Четыре разнокалиберные пушки, отбитые когда-то у русских, были каплей в море. Правда, Абдулах-амину удалось разыскать пушкарей — среди пленных и дезертиров — и сколотить из них подобие батареи, способной вести огонь. Собрана пехотная рота в количестве двухсот человек и отдельная сотня из поляков. Это уже было хоть что-то. Во всём остальном дела обстояли из рук вон плохо. Ему удалось собрать под своим знаменем около тысячи двухсот воинов; ждали ещё тысячy наёмников. Для серьёзного удара по русским — катастрофически мало. Но Фарух-аге такого удара и не требовалось. Его задачей было лишь сподвигнуть Абдулах-амина на активные действия, раздуть огонь новой смуты. Конечный результат этой авантюры его не волновал ни с какой стороны. Лишь бы началось. Как только набег будет запущен, он, Флетчер, немедленно отбывает на турецкий берег — переждать, составить подробный отчёт и наконец-то выторговать себе спокойную отставку.