Книга Шайтан Иван 7, страница 124 – Эдуард Тен

— Разрешите дополнить, господин полковник. Я присутствовал когда подполковник Ступин приказал посадить генерала в седло и доставить его в Грозную. На мой взгляд генерал не пострадал сильно при падении, однако он не отдав никаких приказаний молча сел в седло и ускакал прочь. — В последних словах штаб-капитана слышалась скрытая горечь и злость. — Большего добавить не чего, господин полковник. Больно было смотреть, как умирает подполковник Ступин. Он был ранен в живот. Я два года служил во втором батальоне Куринского полка вместе с подполковником.

— Что ж, господа, плохое, думаю, миновало, выздоравливайте. Вынужден покинуть вас, дела.

По дороге к своему импровизированному штабу встретил сотника пятой сотни Юшкина.

— Почему задержался?

— У брода горцы побросали побитых. Наши, Кизлярцы и драгуны, похоронили всех. — мрачно доложил Филимон.

— Дело нужное, пошли на совет.

У моего фургона собрались все командиры.

— Слушаем мой приказ. Весь батальон в спешном порядке выдвигается к Грозной.

— А, мы? — спросил Виктор.

— Я сказал, весь батальон. — посмотрел я недовольно на смутившегося начальника артиллерии. — Терцы двигаются с обозом, в охранении. — Есаул молча кивнул.

— Сотники подготовиться к маршу. Грозную наверняка осадили. С рассветом выступаем. Все свободны.

Полковник Савин с мрачной тревогой взирал с вала на долину, где раскинулся огромный лагерь горцев. Ирония судьбы была горькой: они стояли на том самом поле, где обычно формировались русские колонны, отправлявшиеся на усмирение непокорных аулов. Теперь, здесь, у стен Грозной, бушевало иное, грозное воинство. По самым скромным прикидкам — не менее трёх тысяч сабель.

Внизу, за стенами, кипела жизнь враждебного стана. Хаотичные биваки дымили десятками костров, в котлах варилась пища. Вчера Абдулах-амин плотно взял крепость в осаду. С северо-востока к нему подошло подкрепление — тысячный отряд Абдулы. Первый яростный натиск горцы обрушили на укрепления солдатской слободы, где жили семьи служивых. Стены там были не столь мощными, как у цитадели, но штурм захлебнулся, стоив нападавшим немалой крови. Потери защитников оказались в разы меньше.

Все ключевые ресурсы — порох, ядра, провиант — хранились за надёжными стенами крепости. Кавалерия, моздокские казаки и уцелевшие драгуны, была также стянута внутрь. Артиллерия Абдулах-амина пока довольствовалась трофеями, захваченными у разбитого отряда: пушками, зарядами и картечью.

Савин судорожно сжал эфес сабли. Он не сомневался: помощь придёт, и очень скоро. Но до её прибытия нужно было выстоять. Во что бы то ни стало. Генерал Головин самоустранился от руководства обороной крепости и мрачный лежал в госпитале. Командовал полковник Савин. Адъютант генерала, поручик, с озабоченным видом сообщал о тяжёлой контузии генерала, сомневаясь в самой возможности ходить. Все молчали, вежливо кивая в ответ. Полковник, опасаясь ночного штурма, держал усиленные наряды на стенах. Солдаты ночевали рядом с боевыми постами. Все с уверенностью в скором снятии осады, не предавались унынию, спокойно несли свою службу.

* * *

Батальон спешно совершал марш. Разведка ушла далеко вперёд, чтобы прощупать обстановку. Первые две сотни, двигавшиеся быстрее основных сил, уходили в небольшой отрыв, чтобы к приходу остальных трёх сотен подготовить лагерь и горячую пищу. Прибывшие бойцы могли сразу поесть и лечь спать, скорость движения была предельно высокой. С наступлением вечера я выслушал доклад разведчиков.