Книга Шайтан Иван 7, страница 109 – Эдуард Тен

— Здравствуйте, княгиня! Уверяю вас, я твёрдо убеждён, что вы были и остаётесь образцом добропорядочности. Все эти слухи — не более чем досадное недоразумение, вызванное завистью. Потому призываю вас не придавать им значения.

Николай заметил, как лица его гостей просветлели от этих слов.

— А теперь, князь, прошу оставить нас наедине, — обратился император к Юсупову.

Тот молча поклонился и вышел.

— Княгиня, прошу понять меня правильно: я обязан задать этот вопрос. Не было ли над вами совершено насилие? Если да — назовите имя, и он будет наказан по всей строгости.

Император смотрел на Констанцию мягко и участливо, давая понять, что готов защитить оскорблённую вдову.

— Нет, Ваше величество, эта близость была желанна. Просто я не ожидала, что она приведёт к беременности, — Констанция опустила глаза, лёгкий румянец залил её щёки.

— Можете ли вы, под моё слово чести, назвать его имя? Я не настаиваю, но хочу положить конец этой вакханалии.

Констанция встретила взгляд императора, мучительно раздумывая.

— Вы действительно даёте слово, что никому не откроете моей тайны? Я не хочу, чтобы он знал. Это мои дети, и только мои.

— Даю слово, — император по-отечески кивнул.

— Граф Иванов-Васильев, — выдохнула она.

По лицу государя промелькнула гамма чувств, которые ему с трудом удалось скрыть.

— Что ж, княгиня, вполне достойный дворянин. Но почему вы не хотите открыться ему?

— Позвольте не отвечать на этот вопрос. Причин множество. Я счастлива своими детьми, и мне этого вполне достаточно.

— Простите, что вторгся в вашу личную жизнь. Я полностью удовлетворён вашим ответом и всегда готов вам помочь.

— Благодарю вас, Ваше величество, — Констанция вновь совершила изящный реверанс.

«Хороша чертовка!» — не без восхищения подумал император.

Набег Абдулах-амина стал для нас ошеломляющим и неожиданным ударом. Парадокс был в том, что мы его ожидали, но это не сделало его менее внезапным. Командование линии, оказались подобно коммунальным службам, которые знают о неизбежности зимы, но каждый раз первый снегопад застает их врасплох.

Абдулах-амин начал свою операцию на месяц раньше предполагаемого срока. Она была блестяще спланирована, а исполнение горскими формированиями можно было назвать образцовым. За всем этим чувствовалась рука грамотного и сведущего в военном деле человека. Каждый шаг был тщательно просчитан с учётом горского менталитета и боевых возможностей его отрядов.

Однако это понимание пришло к нам слишком поздно, уже после того, как мы понесли тяжелейшие потери — материальные, человеческие и, что самое горькое, репутационные. Командующий Кавказским корпусом был взбешён нашей неудачей. Но это осознание, как и гнев командующего, настигли нас потом, когда стихла буря того провального месяца и появилась возможность наконец проанализировать произошедшее в спокойной обстановке.

Шестого августа две сотни батальона, батарея из пяти гранатометов, разведывательный взвод и два десятка бойцов из сотни Азамата двигались в направлении Картаха, центрального селения Хайбулы.

Андрей с второй батареей гранатомётов и тридцатью стрелками последовал к сотне Веселова. Ему предстояло принять командование над тремя сотнями, которым ставилась задача прикрыть передовую Сунженской линии. К счастью, к гранатомётам успели изготовить по пятьдесят выстрелов на ствол, что вселяло в меня некоторую уверенность в положительный исход нашей операции.