Книга Шайтан Иван 5, страница 97 – Эдуард Тен

Возвратившись в штаб, после проведения метаний гранат увидел счастливо улыбающегося Михаила витающего в своих мыслях.

— Михаил, ты чего такой счастливый, как хряк после случки?

— Пётр Алексеевич, ну что у вас за сравнения, — досадливо проговорил Андрей.

— А пусть, — сказал Миша беспечно улыбаясь, не обращая внимания на мой вопрос. — Сегодня я решился просить дозволения у госпожи Мелис встречаться с Лейлой. И мне не отказали. Как вы и советовали, Пётр Алексеевич, я сразу заверил её в своей состоятельности и способности внести выкуп.

Мы с Андреем переглянулись.

— Однако, Миша, в смелости тебе не откажешь. — сказал Андрей, с уважительными нотками в словах.

— Вот, что значит гусар. Не по форме, а по духу. Не то что, вы князь. Растерялись и пали духом. Смелость любое женское сердце завоюет. Примите моё уважение, Михаил Юрьевич, склоняюсь перед вашим мужеством.

— Полно вам, Пётр Алексеевич, иронизировать надо мной. — Смутился Миша.

— Ни капли иронии, сотник. Горжусь, что под мои началом такие орлы служат.

— Мелковат для орла. — Подколол Андрей.

— Ну тогда соколы. — Уточнился я. — помельче, конечно, но зато быстрее. Учитесь князь.

— Мне незачем учиться, моё учение уже закончилось. Эх увидеть бы сына. Интересно какой он, похож на меня? — грустно вздохнул Андрей.

— Ну, если так тяжко, Андрей Владимирович, могу отпуск разрешить.

— Нет, командир. Такие события надвигаются и без меня. Ни за что не пропущу. После спокойно поедем в отпуск, вместе. Может и свадьбу Миши отгуляем? А, Миша?

— Ты чего краснеешь, Михаил? Будто тебя замуж выдают. Ты жених, сокол, подбородок вверх и хвост торчком.

Твои глаза, как утренний туман

Так мягко светят в нежной тишине

В их серой глубине, мой океан

В котором я тону, весь преданный тебе.

— Как, вы сказали, Пётр Алексеевич? — встрепенулся Михаил.

— В их серой глубине мой океан… — проговорил Миша, как бы пробуя слова на вкус.

— Вы это сами сочинили?

— Только что, глядя на твою счастливую физиономию. Экспромт. Нравится? Дарю.

— Вы действительно не против, Пётр Алексеевич?

— Нет, Миша. Только доработай, немного, сырые стишки. Преврати их в полноценный стих. Короткий, но ёмкий.

Хорошее настроение, радость за своих товарищей. Побольше бы таких событий.

Княгиня, Констанция Оболенская, взирала на мелькавшие за окном кареты пейзажи с ледяным равнодушием. Долгое, изматывающее путешествие наконец завершилось, но цель его не приносила облегчения. Пятигорск встретил её уныло. Заштатный городишко, каких тысячи по России, пыльный, невзрачный. Статус города был дарован ему недавно и казался нелепой претензией. Единственное, что выделяло его, лечебные источники, и те были облагорожены лишь отчасти, напоминая скорее о дикости, чем о благоустройстве.

Раздраженная, смертельно уставшая, княгиня узнала, что в единственной приличной гостинице нет мест. Свободен оказался лишь двухкомнатный номер, пафосно именуемый «Царским» — пустовавший из-за своей баснословной цены. Цена? Констанция махнула рукой. Она потребовала номер немедленно и ванну — как можно скорее. Пока слуги суетились с багажом, а служанки спешно готовили покои, княжна сидела в гостиной, с каменным лицом пригубливая прохладный напиток. Слова хозяина, лепетавшего о «высочайшей чести» и «безмерной радости» принимать столь знатную особу, пролетали мимо её ушей, тягостная, раздражающая необходимость.