Книга Шайтан Иван 5, страница 64 – Эдуард Тен

На следующий день граф просил срочной аудиенции у генерала Бенкендорфа и был принят им.

— Здравствуйте, Дмитрий Борисович, у вас что-то срочное? — вежливо поинтересовался Бенкендорф.

— Да, Александр Христофорович, простите, что попросил вас принять меня срочно, но дело не терпит промедления, так как последствия опоздания могут быть непоправимы. У вас ведётся следствие над сыном князя Юсупова, Константином Муравиным?

— Ах, вот вы о чём, — нахмурился Бенкендорф, догадываясь о сути разговора.

— Александр Христофорович, прошу вас выслушать меня.

Бенкендорф кивнул.

— Если у следствия есть неопровержимые доказательства причастности графа Муравина к покушению на цесаревича, я не скажу ни слова и уйду.

— Прямых доказательств его причастности не выявлено, только близкие, дружеские отношения с Кэмтоном. Доказано его участие в кружке «Патриоты России», — генерал пристально посмотрел на графа. Его взгляд был холоден и равнодушен.

— Александр Христофорович, не буду скрывать о своей вчерашней беседе с князем Юсуповым. Человек во многом непонятный для большинства в светском обществе и порядком избалованный своим достатком. Но я уверенно заявляю, что он благородный и порядочный подданный Его величества. Щедрый меценат и благотворитель в отличие от многих нас, людей богатых и с хорошим достатком. Как отец я прекрасно понимаю его. Я прошу не о помиловании, Александр Христофорович, а о смягчении приговора. Его сын — прекрасно образованный молодой человек, да, оступился, попал под внешнее влияние, но он не законченный враг. К чему разбрасываться таким ресурсом. Изгнание из гвардии, разжалование в рядовые — и пусть едет на Кавказ искупать свои провинности. К примеру, к моему зятю. Чем не наказание. Ну а если убьют, так хоть с честью. Не стыдно родителю.

Бенкендорф задумался и, усмехнувшись, сказал:

— В ваших словах есть резон, граф. Я донесу ваши слова до Его величества и постараюсь убедить его. Вас устроит подобный исход вашей просьбы?

— Благодарю вас, ваше высокопревосходительство, вполне.

— Как обстоят дела в вашем отделении, граф?

— Разгребли завалы, собираю последние сведения. Думаю на следующей неделе доложить Его Величеству о настоящем состоянии дел. По предварительным выводам, много упущений и прямого небрежения к работе.

— Завтра я иду на доклад к Его Величеству и постараюсь выполнить обещанное. Больше вас не задерживаю, граф.

Такова была предыстория попадания на Кавказ графа Муравина Константина Борисовича. О чем подробно сообщил мне граф в большом письме, которое передал с полковником Лукьяновым.

Хайбула стал готовиться к выходу. Всё не раз оговорено и обдумано, но никакой гарантии четкого выполнения планов не было, это понимали все. Ему необходимо встретиться с основным отрядом, в котором должно быть не менее восьми десятков воинов. По пути к ним должны присоединиться ещё сторонники. Сколько их будет и кто ещё услышит призыв Хайбулы было неизвестно. Но несмотря на все сомнения дальше откладывать нельзя. После беседы с Хамидом, Абдулах-амин непременно узнает и будет готовиться, чтобы предупредить возможные последствия действий Хайбулы. Имам хитрый и опытный стратег, закалённый боец в борьбе за власть. Его по-прежнему поддерживают многие сообщества и народы Кавказа. Хотя уже не было прежней, безоговорочной поддержки. Люди устали от войны. На это был и рассчитан план Хайбулы. Настал день отъезда Хайбулы и Гасана. Расставание с семьёй прошло без меня. Только встревоженное лицо Мелис и немой страх в её глазах говорили о тех переживаниях и чувствах, которые бушевали у неё в душе. С Хайбулой выезжала фура гружённая оружием, небольшими бочонками с порохом и свинцом, в сопровождении четырёх разведчиков Кости. Дауд и Малик должны были помочь Хайбуле переправить груз.