Книга Шайтан Иван 5, страница 47 – Эдуард Тен

— Вы обещали рассказать и показать, как вы удаляете зубы. Настала пора выполнить свой обещание.

— Раз обещал, за базар надо отвечать.

— Простите, я не понял, Петр Алексеевич?

— Надо выполнять свои обещания. Я нашёл щипцы, и мы отправились в больницу.

В приёмной сидела Зайчиха, рядом сидел её муж хмурый и уставший. Зайчиха держа рукой правую опухшую сторону лица, тихо стонала. В её глазах было столько боли и отчаяния, что меня передёрнуло. Что такое зубная боль даже не буду описывать. От одной только мысли о ней начинает ныть челюсть.

— Болит, Зайчиха? — задал я самый глупый вопрос, прозвучавший, как издёвка. Осознав свою нетактичность, перешёл к делу.

— Давай, показывай.

Зайчиха с трудом открыла рот. Не буду описывать подробно, ни чего интересного. Под подозрение попали два коренных зуба на верхне челюсти справа. После дополнительного исследования установили причину и стали готовиться к операции.

— Надо удалять зуб.

Зайчиха смотрела на меня с ужасом и замотала головой.

— Хорошо, нет так нет, мучайся дальше. — равнодушно сказал я и намеревался отойти. Зайчиха схватила меня за руку и плача сказала.

— Ладно, согласная я, нет больше моченьки терпеть, хоть в петлю лезь.

— Это наказание тебе за жадность твою. Обидела моего старшину, всё мало тебе.

Бубнил я, готовя инструмент, протирая его спиртом. Зайчиха с круглыми газами смотрела на мои приготовления и тихий ужас рос в её глазах.

— Николай Иванович, настойка опия есть?

— Да, Пётр Алексеевич, есть.

— Накапайте ей тройную дозу и дайте выпить. Нет, четверную. — уточнил я прикидывая вес Зайчихи. Уложили её на кушетку приподняв верхнюю половину. Через двадцать минут Зайчиха поплыла. Помощник доктора и муж привязали руки, доктор держал голову и зафиксировал открытый рот. Я аккуратно захватил щипцами зуб, изрядно порченный кариесом и расшатав его чуть повернул. Уже когда вытаскивал, он буквально раскрошился. Удалив самодельными тампонами все выделения из лунки, заложил его тампоном смоченным солевым раствором.

— Вот и всё, Николай Иванович. — сообщил я изрядно вспотев. — Следите чтобы она не захлебнулась слюной или рвотными массами, если таковые будут.

— Не перестаю удивляться вам, Пётр Алексеевич, а это умение откуда известно вам?

— От кузнеца.

— Как от кузнеца? — опешил Жданович.

— Посмотрел, как кузнец выдирал зуб, пожалел страждущего и придумал более изящный инструмент.

— Вот, так просто, посмотрел и сделал? — не поверил доктор.

— А сложно я не умею, Николай Иванович.

Жданович осуждающе покачал головой, но ничего не сказал. В своё время я дал ему адрес Генгольца, врача преображенцев, и у них завязалась переписка, в которой они подробно информировали друг друга. Жданович записал две толстые тетради с моими мыслями и предложениями по медицинским вопросам. Он пробовал и испытывал мои методы на практике.

Прошло два дня как Хайбула был с семьёй. Он был счастлив как муж, отец. Мурат буквально не отходил от него ни на шаг. Постоянно расспрашивая, что-то рассказывал держа его за руку. Мелис понимая, как они соскучились и, как важно общение отца с сыном, молча улыбалась, ловя те редкие минуты семейного счастья, которые стали такими редкими в последние годы. Ночью когда они остались вдвоём она спросила.