Книга Шайтан Иван 3, страница 32 – Эдуард Тен

Командир принял решение. Всё закрутилось, все забегали, получил волшебный пендель и я. У командира много интересных словечек и выражений, которых я никогда не слышал, только от него. Его любимое, «Вбейте себе в мозг», ' не ссыте.«, „волшебный пендель“, » прикалываться', «чурка с ушами», когда кто-то спросил почему с ушами, он ответил: — Чтобы было что отрезать. Я и сам не заметил, как много перенял от него. Когда забежал в штаб, мой Захар уже собрал вещи в два баула.

— Что оденешь, командир?

— Полёвку.

Мне так нравилось когда бойцы, моей полусотни, называли меня, командир. Это означало, что они признают, уважают и верят мне. Я был настоящим хорунжим, отдельной пластунской сотни. По дороге в Пятигорск, мы с Марой, я называл Марэ, Мара, сидели обнявшись и не замечали ничего вокруг. Ада и Женя, ехавшие с нами, улыбались и тихо перешёптывались. Ада накинула на Мару большой, вязаный платок с отверстием посередине, оказалось очень удобно и тепло. В городе мы остановились у какого-то дома и Савва через десять минут вернулся с молодым армянином, который показывал дорогу. Поселились в приличном доме, не плохо обставленном в восточном стиле, ковры, продолговатые подушки. Девушки ушли в свои комнаты. Я подошел к Савве, чтобы узнать, нужна ли моя помощь.

— Андрей Владимирович, ты делай, что командир сказал, а остальное приложится, я позабочусь. На следующий день, Савва ушел решать вопросы, я же отправился к Мазурову. Удивленный адъютант попросил подождать, у генерала был посетитель.

— Здравствуй Андрей, что-то случилось?

— Да, Станислав Леонтьевич, мне нужен отпуск по ранению, длительный.

— Ты можешь рассказать толком, что произошло?

— Не сейчас, Станислав Леонтьевич, не могу пока ничего сказать, простите, так сложились обстоятельства.

— Ничего противозаконного? — подозрительно посмотрел Мазуров.

— Нет, простите ещё раз, после разрешения всех вопросов я обязательно расскажу вам.

— Что ж, основание для отпуска есть, хорошо, я распоряжусь.

Следующим я посетил отделение Русско-Азиатского банка и снял пятьсот рублей на расходы. В доме царила суета. Какая-то женщина крутилась вокруг Мары снимая с неё мерки, они, вчетвером, что-то шумно обсуждали и Мара, поймав, мой взгляд улыбнулась мне. Вечером, когда мы с ней сидели в комнате, она обняв меня, сказала.

— Благодарю тебя милый, что позаботился обо мне, я не успела взять с собой никакой одежды. Ада сказала, что бы я заказала три дорожных костюма и два праздничных платья. Всё будет хорошо. Правда, Андрей?

— Конечно любимая, всё будет хорошо.

Что ещё я мог ответить ей. Влюблённый болван, не подумал о том, что Мара практически раздетая, а командир подумал. Меня удивила быстрота решения всех вопросов. Савва конечно очень близкий человек командира, но он исполнитель. Никогда не думал, что у Пера Алексеевича такие обширные связи в городе. Я не сомневался в том, что он решит все возникающие вопросы, но всё равно, чувство напряжения не покидало меня, заставляя переживать за Мару.

Наконец, на пятый день нашего пребывания в городе приехал Эркен.

— Андрей Владимирович, командир вас ждет в гостинице Астория, вместе с родителями Марэ.

Не знаю с чего, но я сильно разволновался, как и Мара. Мы оделись и выехали в сопровождении Саввы и Эркена. Встреча с родителями Мары прошла как в тумане. Я попросил её руки, не знаю, как у них принято. Али, дал согласие. Мара обняла отца и стала просить прощения за свой поступок, моя будущая теща улыбалась по-доброму, радуясь за дочь, а я стоял опустошенный и уставший после всего пережитого.