Книга Рунный маг империи. Том 3, страница 76 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

Зато лицо, к моему удивлению, оказалось совершенно «чистым». Старые отметины исчезли, кожа выровнялась, и лишь возле линии волос осталась едва заметная светлая полоса.

— Смотрю, целители добрались и до твоего лица, — заметил я, устроившись поудобнее. — Не думал, что ты добровольно согласишься убрать шрамы.

Дрог провёл пальцами по щеке и слегка поморщился.

— Не добровольно, — честно признался он. — Госпожа настояла. Сказала, что тело может быть хоть всё в шрамах, но лицо должно быть чистым и опрятным. Потому что лицо личного слуги — это лицо его господина.

Он замолчал, нахмурился и несколько секунд смотрел на крышу салона, которую чуть не пробил головой.

— Я вроде понимаю мысль госпожи, — медленно потирая подбородок, произнёс Дрог, — но почему это должно так работать, не понимаю. При чём тут моё лицо и при чём тут ваше? Личный телохранитель должен пугать врагов одним внешним видом, чтобы никто не вздумал напасть на его господина. Я ведь не на этом… как его… не на модельном подиуме выступать должен!

Я не сдержался и рассмеялся. Фадия прикрыла рот рукой и отвернулась, пытаясь не засмеяться. Дрог, в свою очередь, переводил взгляд с меня на неё, не понимая, что именно сказал не так.

Страшно представить, какой фурор он вызвал бы среди зрителей своим появлением…

— В Амрателе принято следить, чтобы слуги выглядели соответствующим образом. Особенно личные слуги, — объяснил я, когда смех немного утих. — Если у тебя на лице есть заметные шрамы, кто-нибудь может решить, что у рода нет денег на лечение. Или, что ещё хуже, что он жадничает и экономит на своих людях.

— Глупость, — сразу недовольно нахмурился Дрог. — Шрам означает, что человек сражался и выжил. Это история. Украшение мужчины.

— Справедливости ради, сейчас даже аристократы не торопятся удалять шрамы, — слегка пожал я плечами, будучи солидарным с мнением парня. — Скорее, наоборот, они в последнее время вошли в моду. Можно покрасоваться перед окружающими, рассказать, откуда появился каждый шрам, и заодно приукрасить историю, чтобы впечатлить собеседника или собеседницу.

Дрог тут же оживился и хлопнул себя ладонью по колену.

— Вот! Всё именно так. Шрамы — это история сражений. У того же наставника Деймона почти всё лицо в них, и ничего. А ведь он приближённый твоего отца.

— Деймону они нужны для угрожающего вида, — усмехнулся я. — Чем страшнее он выглядит, тем быстрее новобранцы начинают бегать и меньше задают лишних вопросов. А ответ на вопрос, почему так, достаточно прост. Моя мама немного консервативна и придерживается старых традиций. Как, собственно говоря, и большинство северян.

Дрог снова провёл пальцами по гладкой щеке и задумчиво склонил голову.

— Значит, шрамы на теле можно, а на лице нельзя?

— Да.

— Почему на теле можно, а на лице нельзя? — всё ещё пытаясь уловить логику, задал он вопрос.

— Потому что так сложились традиции, — подытожил я.

Несколько секунд в салоне стояла тишина. Затем Дрог тяжело вздохнул и откинулся на спинку сиденья.

— Тяжело… в Амрателе культура чуть ли не сложнее самого языка.

— Кстати, о языке, — я невольно улыбнулся. — А как ты так быстро научился разговаривать без ошибок? Когда мы с тобой тренировались, твой прогресс шёл гораздо медленнее.

Дрог сразу перестал выглядеть довольным. Его плечи слегка напряглись, а взгляд медленно переместился к Фадии. Та сделала вид, что очень заинтересована видом за окном.