Книга Дом, где засыпает время, страница 30 – Агафья Вебер

— Опоздали, — глухо произнес Ярослав, и его лицо мгновенно превратилось в суровое каменное изваяние. Он вытащил руку из кармана.

Красный оберег на его запястье внезапно вспыхнул изнутри алым светом. Под тканью что-то судорожно задергалось — метка Хозяина Топей ожила, почувствовав близость родной стихии. Ярослав глухо застонал, роняя топор на землю, и упал на одно колено, хватаясь за голову. Его глаза мгновенно залило янтарным, волчьим огнем, зрачки сузились, а изо рта вырвался жуткий, утробный рык. Черная Вода пыталась пробить его разум, подчинить себе волю вожака, чтобы открыть проход дальше, к обитаемым деревням.

«Хозяйка! Твари! Из омута лезут!» — набатом прозвучал в голове Татьяны яростный голос Бакса. Кот взлетел на крышу полуразрушенного сарая, его шерсть встала дыбом, а золотая аура вспыхнула мощным щитом, сдерживая лезущий из тумана ледяной морок.

Из маслянистой жижи Черных Выселок одна за другой начали бесшумно подниматься жуткие сущности. Это были болотные гончие — порождение Хозяина Топей. Сотканные из переплетенных гнилых корней, болотной тины и старых лосиных костей, они скалили клыки, сделанные из острых сучьев. Вместо глаз у тварей горели тусклые болотные гнилушки. Их было много — не меньше десятка, и они медленно сжимали кольцо вокруг ведьмы и ломающего волка.

Татьяна не поддалась панике. Ведовская кровь Алевтины отозвалась на опасность яростным кипением. Она сделала шаг вперед, закрывая собой Ярослава, который отчаянно боролся со своим внутренним зверем.

Она упала на колени рядом с парнем, накрыла своими ладонями его горящее красным оберегом запястье и зашептала, вливая всю свою силу, всю нежность и ночную страсть в узелки:

— Не отдавай волю, Ярослав! Держись за меня! Мой огонь с тобой, мой рубеж не сломить!

Седьмой узел на красной ткани под её пальцами крутанулся золотым вихрем. Ярослав судорожно вдохнул, его тело пробила крупная дрожь, но янтарный морок в глазах отступил, сменившись чистым, осмысленным человеческим взглядом. Он перехватил свой топор, поднимаясь во весь рост. Красный оберег теперь горел ровным, яростным пламенем ведьмы, выжигая болотный холод из его вен.

— Я в порядке, Таня, — хрипло выдохнул он, вставая с ней плечом к плечу. — Оберег держит. Теперь давай покажем этим тварям, кто на этой Горе Хозяин.

Гончие Топей синхронно присели на лапы и с протяжным, леденящим душу шипением бросились в атаку.

Болотные твари наступали слаженно, словно ведомые единым, жутким разумом. Первая гончая, сотканная из склизких ветвей и оленьих ребер, прыгнула на Татьяну со сгнившего крыльца. Воздух вокруг неё зазвенел от трупного холода.

— Назад, Таня! — взревел Ярослав.

Оборотень встретил тварь в воздухе. Его топор взлетел серебряной молнией, с глухим треском врубаясь в сплетение гнилых корней. Чудовище пронзительно зашипело, брызнув черной, пахнущей дегтем жижей, и рассыпалось на куски. Но на его место тут же ринулись еще две гончие. Ярослав двигался на грани человеческих возможностей: его движения стали неестественно быстрыми, в разворотах сквозила хищная, волчья грация, а мышцы под курткой натянулись до предела. Каждый его удар разносил монстров в щепки, но тварей из омута прибывало всё больше.

«Слева, хозяйка! Берегись!» — яростным набатом прогремел в сознании Татьяны голос Бакса.